Самый голос Коэна излучал уважение – такое его количество, какое можно излучать, не имея зубов, что составляет примерно столько же, сколько и с зубами, но звучит гораздо менее внушительно.
– О-о, э-э, ну, – замялся Двацветок. – Видишь ли, твои зубы… – Што жубы? – рявкнул Коэн.Двацветок сглотнул. – Я не мог не заметить, что они, э-э, пребывают в иной географической точке, нежели твой рот.
Вместе с ней ехали несколько смуглокожих людей, которые все равно будут убиты в самое ближайшее время, так что на их описание даже не стоит тратить усилий. Тем более что ни в одном из них не было ничего дерзкого
Слова типа «полный», «округлый» и даже «дерзкий» продолжают вторгаться в повествование до тех пор, пока автор не начинает испытывать настоятельную необходимость принять холодный душ и пойти прилечь.
Ринсвинд оглянулся по сторонам, но если судить по разнообразию и занимательности окружающего его ландшафта, они с Двацветком могли с тем же успехом сидеть внутри шарика для пинг-понга.
После того как у тебя выпадет зуб, тебе нужно спрятать его под подушку, тогда ночью прилетит фея, заберет твой зуб и оставит взамен один райну. – Зачем?– Что зачем?– Зачем ей зубы?– Ну, она забирала их, и все. Ринсвинд мысленно представил себе некое странное существо, живущее в замке, сделанном из гнилых зубов. Это была одна из тех мысленных картинок, которые стараешься побыстрее забыть. Но безуспешно.
По идее, невозможно прошипеть предложение, в котором нет ни одной шипящей согласной, но голос сделал все, что было в его силах. – Забыл? Вы думаете, что забыл? – заорал Ринсвинд. – Забыть это трудновато, знаете ли! Я сижу внутри какой-то чертовой книги и разговариваю с кучей голосов, которых я не вижу, так почему бы мне вдруг не выйти из себя?
Ринсвинду так и не удалось поладить с Сундуком. Он никак не мог избавиться от ощущения, что этот ящик глубоко не одобряет все его поступки, в том числе и его существование.