– Ой, мам… – замахала я руками. – И сама не знаю. Убить готова. Была. Ненавижу… наверно. А жалко.
– Вот какие мы – русские бабы, – философски вздохнула мама.
И мы с ней хором протянули:
– Дуры жалостливые…
Караулили сны-вампиры,
Притаившись в углу спальни,
Где на самом конце рапиры
Насекомым сидит сознанье.
Заползает жужжаньем в ухо,
Растекаясь в крови ртутью,
Золотая моя муха,
Этой ночью летать будем!
По мирам, где уже ходила,
И теперь, что ни ночь, – тащит…
В мире том крупнее малина,
Ароматней, красней, слаще…
Мне не нужно, чтобы меня охраняли, мне нужно, чтобы обо мне заботились! Мне не нужно, чтобы меня обнюхивали, мне нужно, чтобы мне доверяли! Мне не нужна сила, мне нужна опора. Мне не нужно поместье, мне нужен дом. Дом, где живет любовь и счастливы мои дети. У меня трое детей, Ричард, трое! Мне не нужны наследники, слышишь, мне нужны дети! Мне нужна дочь!
Снова повисло молчание.
– Кстати, я не думал, что вы курите, – сказал вдруг Милфорд.
– Я и не курила. Лет уж десять как.
– Что же вас подвигло?
– «Дым сигареты навевает что-то – одна затяжка – веселее думы…»[1] – промурлыкала я.