Шрайхарта, как и у Хэнда, был план: заставить Хэлла и Стэкпола отдать за бесценок все свои акции банкам. Тогда с помощью некоторого нажима можно будет убедить банки продержать бумаги, которые он сам, Хэнд и другие заложили у них, до тех пор пока трест не будет реорганизован на новых, более доходных началах. В то же время Шрайхарт злился, что Каупервуд благодаря счастливому стечению обстоятельств опять, по-видимому, сорвал огромный куш. В том, что произошло сегодня на бирже, несомненно, замешан этот тип. Как только Стэкпол ушел, Шрайхарт позвонил Хэнду и Арнилу и предложил встретиться, а через час все трое вместе с Мэррилом уже сидели в кабинете Арнила, обсуждая неприятную новость. К концу дня этих джентльменов стало все больше и больше одолевать беспокойство. Не то чтобы убытки, связанные с крахом «Американской спички», грозили кому-нибудь из них разорением, но неблагоприятное впечатление от такого грандиозного банкротства – в двадцать миллионов долларов, тень, которую оно могло бросить на их доброе имя и славу Чикаго как финансового центра, – вот что их пугало и заставляло призадуматься. И вдобавок на этом еще нажился Каупервуд. Хэнд и Арнил выругались сквозь зубы, узнав о трюке Каупервуда, а Мэррил, как все-гда, подивился его ловкости. Он поневоле любовался этим человеком.