Цитаты из книг автора «Теодор Драйзер»

ога вниз имеет мало остановок.

жался в то состояние, когда человек прежде всего хочет, чтобы его оставили в покое и не мешали думать. Меланхолия, эта страшная болезнь, избрала его своей жертвой. Помимо газеты и собственных мыслей, ничто другое его уже не интересовало.

едят организму и часто вызывают заметное физическое разрушение.

наши дни богачи нередко спасают свои состояния благодаря умению привлекать к себе на службу молодые умы. Эти молодые умы заинтересованы в прочности состояния, как если бы оно было их собственным, и потому прилагают все старания, чтобы оно постоянно возрастало. Если бы каждый богач должен был сам заботиться о своем состоянии и при этом дожил бы до глубокой старости, то оно растаяло бы, как и силы, и воля его владельца

Как ни прискорбно, но надо признаться, что большинство любовных союзов не выдерживают натиска житейских бурь, и только истинная любовь – это полное органическое слияние двух существ – способна противостоять всему, но она-то обычно и заканчивается трагической развязкой.

Нравственность и безнравственность? Сущий вздор. Вот сила и слабость – это другое дело. Если человек силен, он всегда может постоять за себя и принудить других считаться с ним. Если же человек слаб, ему надо бежать в тыл, удирать с линии огня.

Заурядный ум в лучшем случае напоминает собой простейший механизм. Его функции подобны органическим функциям устрицы, вернее, даже моллюска. Через свой сифонный мыслительный аппаратик он соприкасается с могучим океаном фактов и обстоятельств. Но этот аппаратик поглощает так мало воды, так слабо гонит ее, что его работа не отражается на беспредельном водном пространстве, каким является жизнь. Противоречивости бытия такой ум не замечает. Ни малейший отзвук житейских бурь и бедствий не доходит до него, разве только случайно. Когда грубый и наводящий на размышление факт – каким в данном случае оказалось письмо – вдруг заявляет о себе среди мерного хода событий, в таком уме происходит мучительное смятение, вся, так сказать, нормальная работа его расстраивается. Сифонный аппарат перестает действовать надлежащим образом. Он всасывает страх и страдание. Плохо прилаженные части скрипят, как засоренная машина, и жизнь либо угасает, либо едва теплится.

Люди презирают тупое, немотивированное сопротивление. Нигде от человека так не ждут твердо обоснованного мнения, как в совещательной комнате суда, если, конечно, это мнение желают выслушать.

корабль с поникшими парусами; как тело без души.

Самое страшное то, что прежние отношения очень быстро опошляются, превращаясь в пустую видимость былой любви