Цитаты из книг автора «Теодор Драйзер»

Ваш город произвел на меня самое благоприятное впечатление, мистер Эддисон, – помолчав, сказал Каупервуд, прекрасно сознавая, впрочем, что его слова не вполне соответствуют истине;

речь, не менее четкую, самоуверенную, независимую и убедительную, чем всегд

Теперь он уже не задавался такими вопросами, ибо считал неразумным копаться в ошибках и неудачах прошлого. С

Брань на вороту не виснет! – мысленно произнес он, когда дверь закрылась за Лилиан. – Пока человек жив, не все потеряно.

Не у всех есть дар предвидения и умение ловить мимолетный миг, но ему это дано, и он должен стать тем, для чего он создан! Ему не уйти от заложенного в нем величия, как многим другим – от ничтожества.

Вопрос, приносит ли пользу грубое насилие, никем еще не разрешен. Насилие так неотъемлемо связано с нашим бренным существованием, что приобретает характер закономерности. Более того, возможно, что именно ему мы обязаны зрелищем, именуемым жизнью, и это, пожалуй, даже можно доказать научно.

Его душевное равновесие поддерживалось только непоколебимым сознанием собственного достоинства. В конце концов, он все же Фрэнк Каупервуд, а это что-нибудь да значит, как бы он ни был одет.

Ему осточертел весь строй общественной жизни. Он хотел сейчас только одного – забыть суету, среди которой жил раньше и в которой, как оказалось, было мало проку

Десмас никогда раньше не видел Каупервуда, и тот, несмотря на уродливую тюремную одежду, неуклюжие башмаки, грубую рубашку и отвратительную камеру, произвел на него сильное впечатление. Вместо вялого, тщедушного человека с бегающими глазами – обычный тип арестанта – он увидел перед собой энергичного, сильного мужчину, статную фигуру которого не изуродовали ни омерзительная одежда, ни перенесенные несчастья.

Годы, врожденная доброта и религиозные убеждения – он был квакером – располагали его к милосердию, но в то же время многолетние наблюдения, как позднее узнал Каупервуд, привели к выводу, что большинство заключенных по натуре скверные люди. Как и Кендал, он всех их считал безвольными, ни на что не годными, подверженными различным порокам и, в общем, не ошибался. Но при этом он сохранял свое старческое добродушие и отеческую мягкость в обращении, ибо, подобно многим слабым и недалеким людям, превыше всего ставил человеческую справедливость и добропорядочность.