Теперь вам, пожалуй, лучше уйти, – сказала она решительно, но без гнева.
И Клайд, сам удивленный и немного испуганный своей смелостью, спросил робко и покорно:
– Рассердились?
Сондра почувствовала его покорность, покорность раба пред владыкой (это было ей и приятно, и в то же время неприятно, потому что она, подобно Роберте и Гортензии, предпочитала покоряться, а не властвовать), и покачала головой.
– Очень поздно, – сказала она и ласково и чуть грустно улыбнулась.