объективное.

Самый простой, и наглядный пример, этого сакрального явления в феноменальном мире природы, это тот синтез тепла, и холода, образующий из, казалось бы, ничего, – некий «живой организм», со своим телом, и своей, непонятной нам, волей. Я имею в виду Циклон, Тайфун, Ураган, или Смерч. Где столкновение стихий тепла, и холода, образуют некий «сплав», который живёт своим, присущим только ему, образом. Он олицетворяет собой, всю архитектонику динамических процессов, свойственную всяким «живым структурам», и всяким, так называемым, системам.

Материя

Камень, вода, огонь, свет, электромагнитное поле, – в сущности своей, одна и та же материя, только в разных формах пребывания, с различными модификационными характеристиками. Это знает теперь, всякий. Разделение общей природы, на материю, и силы природы, которые, якобы заставляют двигаться эту материю, в умах старых философов, исходило из относительно недостаточной осведомлённости, в отношении самой материальной субстанциональности. Осведомлённости, которую имеет теперешняя наука.

Здесь, как и всюду, срабатывал тот же механизм нашего дуалистического осмысления внешнего мира, который всегда являлся причиной амбивалентного деления мира, и в частности, на «живое», и «неживое».

Для понимания сущностной архидинамики материального, от камня, до магнитного поля, представим себе, что вся материальность, изначально имела грубую основу. Но «утончаясь», (образно говоря), усложняясь и дифференцируясь, она становиться более мобильной, более агрессивной, и начинает необходимо, оказывать воздействие на более инертную, более стабильную материю, – на свою основу, что вызывает чувство доминирования, и генеративного воздействия. И вот, уже есть «погонщик», и есть «верблюды» … Но появились бы эти «погонщики», и «верблюды», не будь этого утончения материи, и как следствия, появления агрессивной доминанты, в которой сила, стала определяться не грубой инертностью, но прежде всего, упорядоченной динамичностью, слаженной гармонией, – то, что мы, с лёгкой руки, называем волей, совершенно не вдумываясь, и не понимая сути этого явления.

Так и в контексте «живого», и «неживого». Так называемое «неживое», – утончаясь, и форматируясь, паритетно согласовываясь в себе, тем самым становясь упорядоченной на определённый лад, системой, то есть, приобретая преимущества, пред хаосом внешнего мира, превращалась в нечто доминирующее, нечто повелевающее, нечто устанавливающее свою власть. И достигнув определённой упорядоченности агрегата собственной субстанциональности, продуцирующей субъективно-объективную парадигму воли, тем самым, образующей собственный алгоритм совершенствования, абстрагируется, и определяет себя живым.

«Живое», и «неживое», – это две плоскости нашего воззрения, две плоскости амбивалентного восприятия одного, и того же природного явления, с одним, и тем же модальным проблематическим механизмом, в котором антиномия «живого», выступает, лишь как осознаваемая функциональная упорядоченная организованность, против относительного хаоса, и инертности «неживого». Точно также, как силы природы, и материя, имеющие в нашем представлении, различные основания, на самом деле, есть одно и тоже. Но в силу доминанты более «агрессивной субстанциональности» одной, и той же материи, такая субстанциональность, воплощается в некий авангард, и определяет себя, как генератор, и причина всех движений, относительно более инертной, и менее агрессивной субстанциональности.

Кто более агрессивен, – тот «погонщик» …, Кто более инертен, тот «стадо» …, Кто наиболее упорядочен, и организован, тот доминанта…, кто менее организован, и упорядочен, тот – угнетаемый… И наконец, тот, кто мыслит, – тот обозначает, и определяет всё вокруг. Ибо мысль, есть самое тонкое, упорядоченное, и самое агрессивное состояние материи.

И как в первом воззрении, то, что одно состояние материи, оказывает воздействие на другое, на самом деле, вопрос лишь тонкости, и грубости, а значит, вопрос лишь активности, и пассивности. Так, во втором, способность оценивать внешний мир, и определять, – вопрос, лишь собственной относительной упорядоченности, и соответствующей агрессивности сложившегося ноумена, и его доминанты, и вытекающей из этого – воли к власти, с её обязательными атрибутами оценки.

Энергия (материя), находясь в более «тонком», а главное упорядоченном в своей динамике, состоянии, а значит, более активном бытии, естественным образом сталкиваясь, с более «грубой» формой, относительно менее упорядоченно-организованной, оказывает воздействие на её пассивность, и стремится, только к одному = упорядочить, и организовать её, на свой собственный лад. Всякая сила, в первую очередь, есть вопрос организованной упорядоченности, вопрос гармоничной слаженности, относительно хаоса, и уже потом, массивности, и агрессивности.

И отношения эти, составляют основу всего сущего, всех взаимоотношений в мире, всех коллизий, и перипетий, всех мелких, и крупных глобальных взаимоотношений. Столкновение, и отторжение, слияние, и поглощение, взрыв, синтез, и т.д. – всё определяется пассивностью, и активностью, одной, и той же энергии (материи), форм её сцепления, и характера высвобождения, в уже сформированном агрегате, или органоиде.

И наша «сакральная живость», на самом деле, есть, лишь тот же алгоритм взаимоотношения пассивности, и активности, взаимоотношение внутренних скоростей, и их целокупного отношения, к формам внешних движений. А главное, вопрос оценки общей упорядоченности, как в отношении друг друга, наблюдаемых объектов, так и этих объектов, по отношению к себе.

Конечно же, в обобщённом доминировании, в противостоянии различных субстанций, активность, и пассивность, это некое «временн`ое составляющее» их жизнедеятельности. И, конечно же, в этом процессе, играет не маловажную роль «пространственная составляющая». Воплощением которой, служит массивность противостоящих друг другу, стихий. Особенно, локально, – непосредственно, в отдельных системах. Массивность, – как противовес агрессивности. А в сути своей, метафора противостояния сил времени, и сил пространства, в глобальном «Макрокинезе существенного».

«Макрокинез» – Всеобщий синтезированный процесс динамик, и трансформаций, воплощённый в единую целокупную систему мира, со всеми, как известными нам, феноменально-эмпирическими взаимодействиями, так и неизвестными, но лишь потенциально-подозреваемыми, латентно-скрытыми формами преобразований, трансформаций, и движений бытия.

Сочетание же, массивности, и агрессивности в одном объекте, позволяет ему доминировать, как во времени, так и в пространстве, то есть, доминировать – вообще. Самый наглядный пример, это Солнце, по отношению к своим планетам, и ко всему, что входит в его систему. Но всё же, в нашем мире, главной доминантой, служит порядок. Упорядоченная, на определённый лад, система, способна противостоять любому натиску массивности. Она – суть доминанта действительного мира.

Тайна материи, – в её непостижимой субстанциональности, порождающей, как формы инертного камня, так и формы мысли. Материи, не имеющей в себе определённости, и никакой возможности остановится, пока существует нарушение, – сбой абсолютной гармонии бытия! Материи, постоянно строящей, и разрушающей «замки действительности». Моделирующей, и растворяющей все формы. И в тоже время, совершенно недвижимой, – в своей сакральной субстанциональности. Материи, не имеющей ни начала, ни конца, как в прогрессе, так и в регрессе осмысления своего бытия. Не имеющей основательной в себе, существенности, и в тоже время, являющейся основанием, для всего и вся, – несущей в себе, абсолютную монаду мироздания. Материи, не имеющей для себя, глобальной цели, но постоянно стремящейся, как к собственному коллапсу, так и к собственному кризису, – к полюсам собственной действительности, как единственно возможным целям. После достижения, которых, наступает пустота, либо начинается всё, заново…

Мне иногда кажется, что мы очень близко подобрались к пониманию сущности мира. Казалось бы, протяни руку, и схватишь суть, – ядро, что скрывает в себе, тайну мироздания! Но как бы мы, не подбирались близко, к этой тайне, она всегда будет недосягаемой. Нам суждено вечно бежать за ней, словно за миражом. Мы всегда будем воплощениями «Буриданова осла», вечно бегущего за своей морковкой. Истина, всегда будет в локте от нас…, и в тоже время, всегда будет оставаться, чем-то, вроде «философского камня», – лишь гипотетической возможностью…

То, из чего состоит всё и вся, при всей своей обыденности, является самой неразрешимой тайной для нас. Материя, – эта повсеместная физическая субстанция нашей реальности, и в тоже время, метафизическая сущность всего и вся, не доступная нашему осмыслению. Она, не имеющая формы, протяжённости в пространстве, и своего времени, и, в тоже время, не существующая вне пространственно-временного континуума. Материя, приобретающая бесконечно возможные формы, и разрушающая их, вечно и необходимо.

Почему же, она, не имеет в нашем представлении, своей ясной сути? Может быть потому, что при всей своей неоспоримой реальности, при всей своей существенности, на самом деле, в ней нет ничего незыблемого, – ничего, что можно было бы определить, как конечная определённость. Как нечто сущее в себе, как изначальность, как абсолютная достоверность, за которой уже, не может быть ничего…, – дно, окончательное, и нерушимое!

Нечто, что уже не может быть разложимо на составляющие, что не может быть подвергнуто вивисекции. Ведь, на самом деле, найти её последнюю существенность, это всё равно, что найти конечную точку деления пространства, или, конечную точку деления времени. Материя – есть синтез пространства, и времени, синтез не существующих самих в себе, стихий. Она – есть воплощённый парадокс, где быть не может последней точки, последней основательной очевидности. Ибо её ткань, соткана из материалов, не имеющих своих оснований, своих собственных тел в природе.

Ведь, само в себе пространство, как и само в себе время, существуют лишь в ноуменах, лишь как отражение, как относительность, и никак иначе. И если материя соткана из этих, по сути – дефиниций, то, как она могла бы иметь свою достоверную, окончательную существенность?

Как? Значит, всякий феномен, – есть лишь дефиниция ноумена?! И он, в сакраментальной сути своей, ничем не отличается, от ноумена?!

Далее, я буду часто касаться, этого глубинного вопроса. И постараюсь раскрыть, насколько возможно, мою концепцию, относительно этого, краеугольного камня мироздания.