Можно привести ещё сотни примеров, как, на разных уровнях мироздания, сталкиваясь между собой, «стихии» рождают своих «детей», таких разных, но всегда адекватных и соизмеримых по своей мощи, с потенциалами своих «родителей». И то необходимое и всегда абсолютное возвышение мощи гения, над мощью стихий, порождающих его, происходит в силу высвобождения скрытых энергий, спровоцированных этим синтезом, высвобождения латентных потенциалов. Всегда и во всём, именно противостояние и столкновение вскрывает всякую латентность, высвобождая силы, разрушающие стены и всякие границы действительности. И это явление повсеместно. Каждый, кто посмотрит в мир с определённого угла зрения, увидит параллели. Этот принцип, пожалуй, является основой всякому прогрессивному становлению в природе вообще, и становлению нашего разума в частности, как его спекулятивных форм осознанности, так и идеальных. Простые законы физики, в глубине своей, сохраняются и в поле метафизики. По крайней мере они не противоречат им., например, «Закон сохранения энергии», и «Закон достаточного основания». Здесь нет противоречий, ведь, когда мощность Гения, соразмерна совокупной мощности стихий, порождающих его, это не выходит за рамки классической физики. Или, когда следствие, совершенно необходимо предопределено причиной, или достаточным на то, основанием. Так вот «дитя», как я уже отметил, по своей мощи всегда соизмеримо с «родителями». И лишь высвобождаемая в результате синтеза, латентная энергия, разрушает пределы архаически уложенного бытия. А так как в силу ли проведения, или в силу необходимой последовательности всех течений мира, стечение обстоятельств и столкновение стихий или монад сознания может быть каким угодно, то и градации гениального, могут находиться на разных ступенях бесконечной лестницы бытия. И суждения различных судей относительно одного и того же гения может быть различно и неоднозначно. Поэтому «Гений», так не равнозначен, в общих оценках социума. И именно отсюда берутся все споры относительно «Гениального вообще».

Я, как всякий «субъект-наблюдатель», смотрю на «Гениальное» со своей точки зрения, со своей высоты, и оцениваю его мощь, исходя из собственных представлений и оценок. С моей точки зрения у этого явления, как, впрочем, у иных явлений, есть оборотная сторона, – своё «кривое зеркало». Когда в силу восторженности, мы создаём себе кумира, называя его гением, мы разгоняем локомотив своего сознания до скоростей, вызывающих эйфорию. А вместе с тем и разогреваем субстанцию своих оценок, до температур, при которых холодность всякого суждения просто исключается. Где каждая минута становится несколько длиннее, а мир вокруг, несколько прекраснее. И на крыльях этой эйфории, в нашем сознании, все внешние формы вырастают, всякая гармония превращается в сверхгармонию. Наша душа кричит и ликует возбуждённая любовью, а подчас, и гиперлюбовью, придавая внешним объектам познания гипертрофированные формы. Всё что, так или иначе, попадает в её поле зрения становиться «гениальным». И часто на этой почве «гениальным» становиться то, что таковым не является даже с точки зрения посредственного разумения обывателя. Я уж не говорю о коллегиальных оценках, в которых вообще всё растворяется, и превращается в удобоваримую кашу.

Другой причиной несоответствия всех тех явлений, увешанных регалиями, с твоими оценками настоящего достоинства обусловлено тем, что абсолютных критериев оценки «гениальности», не существует. То есть, на этом поле нет законов, опираясь на которые, ты мог бы сделать заключение. В метафизике идеального, вообще нет абсолютных критериев оценки, ибо нет абсолютно достоверных форм, и истинных начал. Здесь ничего не укореняется, не превращается в пилон или консоль, ничего не дубеет, и не покрывается корой. Здесь нет той классической полезности, главной меры суждения для «рационально-аналитического разумения». Здесь нет, и не может быть ничего по-настоящему истинного, с точки зрения «рационально-аналитического разума», который только и способен оценивать всё в критериях полезности или вредности, ибо только он располагает инструментами для подобных оценок. А это значит, что в свою очередь, с точки зрения противоречащего «идеального разума», для которого оценкой служит лишь гармония и полифония образа, здесь нет и быть не может ничего ошибочного, и всё что, так или иначе, растёт на этом поле, – истинно. Ну а гениально оно или посредственно, это уже вопрос с одной стороны, выложенных хреод-критериев «рационально-аналитического разумения», с другой стороны, критериев оценки общей полифонии и гармоничности оцениваемого идеальным сознанием, явления. И если оценки «идеального сознания» всегда находятся на своём поле, то «рационально-аналитическое» часто заходит на чужое поле. И в силу того, что все оценки «рационально-аналитического разума» строятся так или иначе на сравнении, то заходя в область идеального, он часто попадает впросак, и обманывает сам себя, что в действительности способен оценивать тот или иной объект познания, либо возникающее пред ним явление или образ. Ибо на самом деле, здесь не с чем сравнивать. Ведь «Гениальное», по-настоящему «Гениальное» – не сопоставимо и несравнимо ни с чем. Оно вне каких-либо критериев оценки «рационально-аналитического суждения».

Если провести некую параллель физики и метафизики, то примером в метафорическом образе подобного достоинства в классической физике мироздания обладает так называемая «Чёрная дыра». Мы не в состоянии её оценить, мы не знаем, что она – есть, ибо её не с чем сравнить. Так всякое по истине «гениальное» выходит за рамки возможности какого-либо сравнения. А значит и выпадает из поля возможности суждения для «рационально-аналитического разума». Мы знаем, что оно есть, но что оно, осмысление его начала, нам – недоступно. Чем не благодатная почва для всякого рода спекуляций.

Далее, обращаясь опять к социуму. В нашем социуме по-настоящему «гениальное», как правило, поначалу все принимают за недоразумение, вздор и полный бред. И это как раз связано с тем, что «гений» создаёт до сих пор не существующее, совершенно новое невиданное здание, с новой, невиданной кривизной зеркал, окружающих фасад. И автор, пытающийся поведать, рассказать об этом новом невиданном мире, неминуемо воспринимается как умалишённый. Так бы, наверное, восприняли рассказ рыбы, если бы она умела говорить, которая миллионы лет назад вернувшись с суши, рассказала бы своим соплеменникам о том, что видела там, в заграничной действительности. И эти соплеменники как минимум лишили бы её плавников, если бы она ещё и вздумала звать всех на сушу. Они подняли бы её сначала на смех, обвинив в полной бредовости этой идеи, а затем, скорее всего, казнили бы её.

И здесь закрадывается крамольная мысль. Не всякий «бред» является чем-то гениальным, но всё гениальное, чаще всего поначалу является «бредом», – вздором больной головы. Или так. Не всякий так называемый «бред», со временем превращается в нечто «гениальное», но всё «гениальное» имеет основания бредовости.

Как я упоминал чуть выше, у каждого разума своя «ступенька лестницы мира», и адекватная оценочная палитра обзорности, соответствующая высоте и положению этой ступеньки. И на этой «ступеньке» для него, всё серьёзно и всё имеет ценность. Вполне может быть допустимо, что то, что мы однозначно признаём ныне полным «бредом», в будущем вырастет в наших сознаниях, в нечто совершенно новое, сверх гармоничное и истинное. Но здесь надо понимать, что для того нам и дан «рационально-аналитический разум», чтобы всё и вся расставлять на свои полки. И если «Гениальное», поначалу вызывает ощущение «бредовости», то совершенно не обязательно, чтобы всякая такая «бредовость», стала со временем «Гениальностью».

Можем ли мы быть судьями? – Да, можем. А как иначе? Именно мы и должны быть судьями. И именно в силу того, что «истинности самой в себе», – не существует, по-настоящему существует лишь наша оценка. Убей её, и ты убьёшь всё, чем живёт твой мир. В мире нет фундаментальных истин, принадлежащих самой действительности. И всё что мы, так или иначе, оцениваем, есть и всегда будет единственно существующей истинной. И совершенно неважно опровергнет её кто-нибудь когда-нибудь, или нет. Важно только то, что сейчас и здесь. А то, что завтра, и где-то, будет важно для иного времени, иного места и иных наблюдателей. Весь наш мир когда-нибудь будет перевёрнут и опровергнут.

Бытовое различие в оценке, имеет банальные корни соответствия и соразмерности, то есть питает свои умозаключения из этого соответствия и соразмерности. Многие умные головы, к примеру, выслушивая отзывы критиков, или смотря телевизионные передачи аналитического характера, удивляются, как это они там с такой лёгкостью называют гениальным то, что мелко и просто, что не выходит за рамки даже бытовой осознанности? И даже касаясь простых аффектов нашей воли, они недоумевают, как люди могут получать удовольствие от такой пошлости, смеяться от такой глупости, и плакать от такой мелочи. Ведь по их разумению эти декларирующие свой взгляд на вещи так называемые «гении», на самом деле, достойны жалости граничащей с презрением. Но лишь набравшись истинной мудрости, эти «головы» начинают завидовать этим «презренным», завистью дряхлого старика, получившего мудрость, взамен детской наивности, и в силу этого, потерявшего всякую возможность получать удовлетворение от простых вещей, от простой осознанности мироздания. И им действительно можно позавидовать, ибо они, благодаря своему плоскому познанию, в большинстве своём, живут вполне счастливой жизнью.

Бывает конечно, что кто-то из этих «плоских голов», уже не получая того удовлетворения, начнёт углубляться в своём познании мира, всё больше приближая «корабль своей осознанности», к потере остойчивости, когда всё в нём, вдруг переворачивается, и он видит подводный мир, осознавая во всей глубине, что теперь имеет вместо одного, – два мира. И, соответственно, теперь обладает как двумя большими радостями, так и двумя большими печалями. Но большинство так и останется на поверхности, получая удовольствие до конца своих дней, от мелких аффектов собственного относительно скудного спящего в своих пенатах разума. И только редкие личности, превратив свой разум в «подводную лодку», углубятся так глубоко, что их сочтут безумцами. Но, в конце концов, по прошествии многих лет, их всё же назовут Гениями или даже Святыми. И не понимая их, будут всё же, чтить их. Чувствуя в глубине своей души ту могучую, рождённую в результате столкновения мощных стихий, силу.

Так будет всегда. Тот, кто стоит от нас на более грубой «низшей ступени» всегда будет считать наш вердикт в отношении мира, ненужным бредом. Те же, кто стоит на более утончённой «высшей ступени», будет считать его пошлым, слишком простым и низменным. «Верховный Абсолютный Гений», – так же невозможен, как не возможна «Верховная Абсолютная Истина». И как абсурдно искать в космосе «верх» и «низ», «центр» и «периферию», как только лишь условно, только лишь По-отношению, так невозможно обнаружение здесь и сейчас точки отсчёта, или вершины мироздания, как только лишь По-отношению.

Но всё же, мы должны, в рамках нашей осознанности, дать хоть какие-то более-менее твёрдые оценки самого явления таланта и гения. Иначе оно не найдёт своей существенности. В чём разница между талантливостью, и гениальностью? Только ли в градационном совершенстве, или относительной силе познания? И это не праздный вопрос. Ибо, с лёгкой руки критиков здесь всё и вся смешивается, и просто талантливого человека, часто называют «Гениальным». Банальная фраза: «Каждый человек в чём-то талантлив, гениальных же, – единицы», должна найти своё разрешение. Чертя параллели, с той же последовательностью можно сказать, что «пожаров» много, но по-настоящему «грандиозные взрывы» – крайне редки. (Чувствуете, и здесь игру разумения, разрешаемую только в его относительной субъектарности).

Талантливые люди совершенствуют уже созданный мир, делая его гораздо тоньше, ярче и отчетливее. Метафизика их «внутреннего взрыва» не достаточно мощна, в соразмерности с «гениальными» людьми. Гении, своим «атомным взрывом» разрушают старый мир, и на его обломках создают новый. Они, создавая его только для себя, неосознанно создают его и для всех остальных. Ибо наш разум, как разделен на индивидуальности, так и не разделим в общем разумении «организма-животного», называемого «Человечеством», с его глобальным сознанием. И увидев новый мир, люди легко проникаются им, и он постепенно становиться и их миром. И всё, что вырастает в одном разуме, передаётся флюидами другим, точно так же, как передаются импульсы между нейронами одного индивидуального разума. Возможности «черепной коробки» одного индивидуального разума, подчас соразмерны возможностям всех «коробок человечества». И в этом находит свою квинтэссенцию гениальность самого разумения.

Гений, в какой области он бы не творил, всегда настраивает «разумное восприятие окружающих», на свой, новый лад. Окружающие его люди со своим архаическим разумением, но с расположенным ко всему новому стремлением, постепенно настраиваясь на его «волну», начинают видеть и слышать шире, осмысливать глубже, и, в конце концов, начинают ощущать в полной мере, этот новый мир. И это приводит их в восторг! Ибо это самое значительное в их жизни, – это то, что собственно делает жизнь волшебным явлением. Что может быть важнее для разума, чем появление нового восприятия. = Мир, – до сих пор не существующий! Так рождались Боги! Так они и впредь будут рождаться…

Кстати сказать, именно благодаря этой «флюидной связи», этой способности одних людей к настраиванию на свой лад общей мелодики сознания людей, и их расположенности, их способности к восприятию музыки наиболее гармоничного, а значит мощного разума, существует общее разумение рода, и «обобщённое разумение клана». Создаваемая, на основе алгоритмов общечеловеческого сознания, общая полифония мировосприятия, звучащая в унисон «хору действительной реальности», порождает существующий общим для всех, действительный мир.

Связь между индивидуумами многопланова. И, с метафизической точки зрения не последнее место здесь занимает вербальное общение, которое как инструмент, в своих механизмах, идентично закодированному сигналу электрического импульса, предаваемого нейронами друг другу. Ведь слова и фразы, в модифицированном виде, передают формы «электромагнитных цепевидных сплетений» – продуктов, идентичных сигналам нашего мозга. Они, – суть закодированные информационные модификации этих импульсов. Закодированные для того, чтобы иметь возможность передачи через речевые инструментарии нашего тела. И эта информация, как всякая кодированная в импульсах информация, попадая через рецепторы («слуховые окна») в черепную коробку, раскодируются и превращаются снова в электромагнитные импульсы определённой формы, в своё родное, первоначальное формообразование. И подобная схема присуща всякой информационной связи, как сложных систем, так и простых.

Гений, в силу особой способности последовательных связей в его разуме, в силу небывалой формы алгоритмической функции собственного разумения, выстраивает некие цепи нового, небывалого воззрения, которые вырываясь своими «телами» за сферу общей допустимой способности, расширяют эту сферу, и тем самым, расширяют наш общий мир действительности.

То, что когда-то было создано гениями, теперь для нас, стало обыденным. И ныне мы воспринимаем всё это, как существующее всегда, и только когда-то давно, открытое умной головой. Так и весь наш мир, всю нашу действительность, всю нашу бытовую реальность, мы воспринимаем как существующее всегда, но когда-то открытую «зреющими головами». = Гений мира, гений разумения, – воплощающийся в гений реальной действительности.

Нас вводит в заблуждение одно понятие, которое я стараюсь не применять, это понятие – Открытие. Укоренившееся, и ставшее плотью и сутью нашего разумения, это понятие диктует направление для всякой возможной осознанности мира. Оно толкает нас в заблуждение, и ограничивает наше осмысление мироздания. Благодаря нему, мы уже не в состоянии мыслить в ином поле, как только в поле познаваемости уже существующего самого по себе, и лишь открываемого мира. Мы уверенны в том, что всё, что мы знаем относительно мира, всё это – существовало всегда, и нами, лишь открыто. Это самое неистребимое заблуждение человеческого разума, его главная иллюзия. = Великая иллюзия. Будто бы мир уже существует сам в себе, а мы лишь открываем его тайны, его латентные скрытые до поры до времени, закономерности.