Настоятельно требовал, чтобы я говорила правду, не лгала, но своими словами не рыла себе могилу еще глубже, а, наоборот, незаметно так, шаркая ножкой, присыпала ее.
– Ты не понимаешь. Мы чувствуем желание. Запах возбужденной женщины ни с чем не спутаешь, дыхание сбивается, пульс учащается, зрачки расширяются.
– Ты сейчас точно желание описываешь? Больше похоже на лихорадку.
Мы чувствуем желание. Запах возбужденной женщины ни с чем не спутаешь, дыхание сбивается, пульс учащается, зрачки расширяются.
– Ты сейчас точно желание описываешь? Больше похоже на лихорадку.
Что это? – От количества нулей зарябило в глазах.
Это ведь не может быть то, о чем я думаю?
– Денежное вознаграждение за помощь.
– Ты кого-то убил?
– Нет, – тихо хохотнул он.
Не поверила.
– Я должна обеспечить тебе алиби?
– Снова мимо.
– Избавиться от трупа?
– Измайлова, – раздраженно фыркнул Н’Ери, потирая ладонью стриженый затылок, – я никого не убивал и уж точно не стал бы привлекать тебя к заметанию следов.
– Точно? – переспросила я, подавшись вперед и пытливо вглядываясь в волевое лицо.
– Точно.