Все в пределах нормы…
– Завтра, то есть сегодня, ты идешь к Басову с докладом. Я правильно поняла? – не обращая внимания, продолжила я.
Бергман кивнул.
– Девушка погибла. У нас есть подозреваемые, но нет никаких доказательств.
Тут Воин достал из кармана миниатюрный диктофон и положил его на стол.
– Здесь все дружеские беседы, – с обидой заявил он.
– И это, по-вашему, доказательства? – возмутилась я. – Ни один суд… – в этом месте я притормозила, заметив, что мужчины смотрят на меня с большим недоумением. – Что-то не так? – едва сдерживаясь, уточнила я.
– Какой еще суд? – спросил Вадим, но обращался вовсе не ко мне, а к Максимильяну. Тот немного посверлил меня взглядом и заговорил:
– Дорогая, ты должна помнить, о чем мы договаривались. Басов хотел знать, кто убил его дочь. У нас есть имена и признательные показания.
– Полученные под давлением. Чтобы посадить их в тюрьму, этого недостаточно, – упрямилась я.
– А разве Басов этого хотел? – искренне удивился Максимильян. – Учитывая все обстоятельства, отсутствие злого умысла, а также родство с губернатором, у парней есть шанс получить минимальное наказание. Вряд ли это устроит убитого горем отца.
– Вы что хотите сказать… – забеспокоилась я. – Черт… а если Басов сам решит с ними поквитаться?
– Вполне вероятно. Но это, как ты понимаешь, нас абсолютно не касается. Мы выполнили свою часть договора.
– А закон? – хмыкнула я, хотя могла бы и помолчать, толку от моих слов, ясное дело, никакого.
– Что у нас с законом? – повернулся Бергман к Вадиму.
– Конечно, мы его уважаем, – надул тот щеки. – Но по большому счету нам плевать, чем занят клиент после того, как с нами расплатился. Мы не полиция, так что можем поступать по справедливости, отложив в сторонку Уголовный кодекс.
Через полчаса я была дома. Вадим доставил меня к подъезду, на прощание заговорщицки подмигнув. Я на подмигивание никак не