детдомовская я, из семьи врагов народа. Небось слышали, что это такое?
– Слышала.
– Так-то вот. – Она поднялась и поставила на плиту чайник. – Следователь ласковый был, Дерин этот, ничего не скажу… Но велел мне нос не высовывать, не так сказал, конечно, но я слова-то давно выучилась понимать. Ясно стало, рот откроешь – и тебе по башке дадут. Вот так-то. Я пошла к знакомой своей, мы с одного детдома, на фабрике вместе работали и жили рядышком. Посидели, подумали и решили, что помалкивать надо. И ей, и мне.
– А ей о чем? – удивилась я.
– Так она тоже убийство видела, то есть не убийство, а человека… убийцу.
– Того, кто тех шестерых расстрелял? – спросила я.
– Нет. Художника в ее доме убили. Из пистолета. А она видела, как из его квартиры мужчина вышел.
– Она что-то услышала и захотела узнать, в чем дело? – почти не дыша, спросила я.
– Ничего она не хотела, – махнула рукой женщина. – Кошку выпускала, а тут как бабахнет, ну она к глазку-то и сунулась. А он как раз и вышел из квартиры, дверь-то прямо напротив. Когда к ней из милиции-то пришли, она испугалась, говорит, ничего не видела да не слышала. А потом из газеты узнала, поймали одного за это убийство. Только из квартиры не он выходил. Женя переживать начала, мол, невинного человека в тюрьму посадят, идти в милицию хотела… а тут с моим случилось, убили то есть… Я ей сказала: «Женя, безвинный или нет, только арестованный – бандит, вот пусть в тюрьме и сидит. А ты сунешься да, как мой, по голове получишь или похуже что. Правду на земле искать – только