Цитаты из книг автора «Татьяна Полякова»

образом эгоизм и невероятная сентиментальность могут уживаться в Женьке. На досуге она пишет рассказы о животных и читает мне их вслух, обливаясь слезами. Брошенную собаку ей очень жаль, а моего

повышу и свою должность уступлю, только бы он ее уговорил. – Господи! – возмутилась я. – Ну о чем можно говорить с твоим Петькой? Он бы хоть одну книжку прочитал. А

Что в бумагах отца нашла Кошкина, – вздохнула я, – мы, скорее всего, никогда уже не узнаем. Но она была в Рождествене. Что ее заинтересовало: клад или родовое проклятие, от которого погибли люди, и ее брат в том числе? Одно несомненно: Петренко, встретив ее здесь после похорон деда, решил, что она ищет

вас жизни, – усмехнулся Илья. – Но однозначно рассчитывал, что после такого приключения вы поспешите унести отсюда ноги. Что, собственно, и произошло. Евгения Петровна, не вы ли чемодан паковали?

Женечка, я ничего не понимаю, – пролепетал Павел. И в самом деле, он выглядел весьма растерянным. – Я не помню, чтобы мы упоминали это место. – Я тебя спрашивала, куда вы ездили с отцом и дедом? И ты мне ответил… – Что я не помню, – с готовностью кивнул

Женька. – Фонариком посветим, вдруг что и увидим? – Это недопустимо, – возмутился Волков. – В свое время Шлиман нанес непоправимый вред науке, когда во время раскопок Трои…

Вальтер этот целыми днями шляется по деревне, внимания на него никто не обращает, а он… Опять же, народ здесь чудной, обо всем предпочитают помалкивать, так что, если кто-то чего-то заподозрит, еще не факт, что расскажут. Анфиса, надо срочно ехать в город

Значит, здесь устроили вендетту, которая растянулась на десятилетия? Я молча кивнула, прекрасно понимая, как неубедительно это звучит. Однако Женька решила иначе: – Допустим, Кошкина, узнав о здешних странностях, явилась сюда, чтобы

Проще, конечно, но узнаем мы только то, что он сам пожелает сказать. Он совершенно не похож на парня, сбежавшего на природу подальше от столицы. – Да? А на кого он похож?

рассказали? Впрочем, они все там молчуны, боятся. – Чего боятся? – нахмурилась я. – Знамо чего, грехов своих. Я мысленно чертыхнулась