Цитаты из книг автора «Татьяна Орлова»

Во время тяжелых травм человек также может воспринимать себя как бы отдельно от происходящего. Например, люди, пережившие изнасилование, нередко рассказывают, что наблюдали за своим телом со стороны. Пострадавшие от истязаний почти всегда считают, что у них плохая память, они не помнят свое детство и быстро забывают обиды. Но на самом деле это не проблемы с памятью, а иной способ хранить и обрабатывать травмирующую информацию.

от жестоких наказаний дома и от психологического насилия в спортивной секции, или насилие в семье продолжалось на протяжении всего периода взросления, но переживалось по-разному. Тогда субличностей-изгнанников может быть несколько, и мы будем условно в этой книге объединять их в раненую часть личности.

Мы можем заметить присутствие части, когда захвачены неким состоянием и оно требует немедленных действий. Например, нахлынувшее на нас раздражение заставляет непроизвольно повышать голос. Потом это состояние отступает, будто его и не было, и нам может быть даже странно, почему мы так себя вели. А некоторые части личности мы стараемся изолировать и не взаимодействовать с ними, так как хранящаяся в них информация опасна. Иногда мы буквально проваливаемся в боль и одиночество — значит, мы погрузились в изолированную часть, которую Шварц точно назвал «изгнанником».

модель Ричарда Шварца и его подход IFS (или системная семейная терапия субличностей)33. Она предполагает, что любая человеческая личность состоит из многих субличностей, объединенных вокруг некоего центра, энергии Я — Селф.

Известный психоаналитик Уильям Рональд Фэйрберн впервые упоминает о двух частях личности, которые образуются в результате травматических переживаний. В шестидесятые годы выходит книга Дэвида Селани «Иллюзия любви. Почему женщина возвращается к своему обидчику», где автор на примерах показывает, что все пострадавшие от насилия имеют две части личности — Раненое Я и Надеющееся Я. Одна часть помнит о нанесенных обидах, а вторая — не помнит и старается заслужить любовь.

Я против насилия. Потому что, когда кажется, что зло делает добро, это добро ненадолго. А зло остается навечно. Махатма Ганди

На первый взгляд, отношения без насилия выстроить сложнее: требуется каждый раз объяснять свою позицию и проявлять внимание к другому человеку, искать творческие и компромиссные решения. Насилие кажется быстрым и более эффективным инструментом: не надо долго договариваться, слушать, поддерживать, утешать, можно просто принять решение, которое нравится тебе самому.

Эти скрепы буквально прибивают нас друг к другу обидой, страхом и ложной надеждой. Действуют они не только на пострадавших, но и на абьюзеров — «прибитыми» к отношениям становятся все участники процесса. Жертвы — за счет перестройки своих целей и устойчивой мотивации отдавать все не себе, брать ответственность не за себя, а за родителей, за мужа и т. п. Абьюзеры же сцеплены с пострадавшими за счет привычки опираться не на себя в регулировании своих нужд, прежде всего эмоциональных, но также и экономических, сексуальных, экзистенциальных.

Домашнее насилие разворачивается как многократно повторяющийся цикл. Все, кто участвуют в нем, меняют свою личность, у них вырабатываются механизмы адаптации к насилию.

Домашнее насилие — это недобровольный механизм перераспределения ресурсов внутри семьи (или другой системы). Личность отказывается от своих потребностей и желаний и действует в интересах агрессора или системы в целом, чтобы сохранить принадлежность к системе и отношения привязанности.