Цитаты из книг автора «Татьяна Мастрюкова»

Вы зачем же приехали-то, ась? — Отдыхать. У нас каникулы. Зимние, — как можно вежливее ответила я, прикидывая, как бы подвинуть старушку, чтобы продолжить расчищать снег, или намекнуть, чтобы она шла себе домой.

А девочки твои кто ж? Вот эта вот, да? Он мотнул головой в сторону Леси: — Алеся? Александра, стало быть. И песню про себя, небось, знаешь? Про кудесницу леса Алесю, да? Мама-то ваша наверняка ж знает, да? Мама вежливым кивком подтвердила, но мы никакую песню, разумеется, не знали. Зато Леся мигом переменилась в лице. Она ненавидит, когда коверкают ее имя, хотя очень редко представляется полным именем, а не домашним, и практически никогда не поправляет, если новые знакомые ошибаются, называя ее на свой лад. Только молча злится. Вот и сейчас она не предприняла никаких попыток сообщить, что на самом деле она Ольга. Не Александра, не Алеся, не Алиса, не Елена и не Людмила. Вторая Ольга в семье. Леся — это папина придумка, чтобы по именам отличать жену и младшую дочь. А меня с самого рождения все зовут Инкой уже с маминой подачи, потому что такое сокращение от Катерины моей родительнице больше всего по душе. Хотя, вроде бы, тут все понятно, я тоже очень часто становлюсь Ниной или Ингой. И кстати, тоже предпочитаю собеседника не поправлять, если только это не критично. Не знаю уж, что меня дернуло на этот раз, может быть, то, что Леся стала Александрой, но я, не дожидаясь вопросов, поспешила бодро представиться: — Инна. Мама незаметно усмехнулась, но промолчала. Такие невинные выходки всегда сходили нам с рук, потому что мама как-то призналась, что ее иногда сильно бесят люди, строящие дурацкие предположения, вместо того чтобы просто прямо спросить. А то тебе и имя придумают, и фамилию исковеркают.

Бояться надо живых, а не мертвых,

подумала, что здесь не так уж и плохо. Можно попробовать узнать в Зеленово, где разжиться книгами, и предаваться безудержному ничегонеделанию, только

До ближайшей цивилизованной деревни Зеленово с магазином и почтой нужно было топать четыре с чем-то километра через лес (папа обещал привезти нам в следующий раз велосипеды). Хлеб и свежую прессу туда завозили раз в неделю грузовиком, и там же неподалеку, на трассе, находилась автобусная остановка, от которой автобус ходил до ближайшей железнодорожной станции. Но библиотеки там, конечно, никакой не было, потому что Зеленово – не село.

Но то ли ослабли дверные петли, то ли еще что, но никто из нас точно не был виноват. Когда-то, может быть сто лет назад, у этой двери имелся замок, запирающийся на ключ. Но с тех пор его замазали краской так, что он едва угадывался. Мама рассказывала, что они с Люлей в детстве пытались эту замочную скважину слегка проковырять, чтобы можно было через нее смотреть, но сумели только покорябать немного краску, за что им влетело от родителей.

обрядовые деревья желаний, которые до сих пор по языческой традиции украшают ленточками

Но это вполне могло быть на болоте, где более-менее сухую землю кочек, со всех сторон зажатую водой и топью, оккупируют растения и цветут пышным цветом, принимая самые причудливые формы из-за недостатка полезных веществ и переизбытка воды в почве. Это я еще по урокам биологии помню.

Фу, тухлятиной болотной несет! Да это ж кикимора ползет!

«Какая ирония в том, что в детстве, как рассказывала мама, она любила играть с подругами в нечисть, изображая кикимору болотную. И вот теперь какая-то кикимора заманила ее в болото, и это совсем не весело, и это совсем не игра».