Уныло и как-то обречённо напомнила себе, что не стоит налегать на мучное, иначе ей самой скоро понадобится антицеллюлитный массаж, не спасёт и природная субтильность.
Пахло осенью. Ощутимо, с горчинкой и привкусом увядания. В своём стремлении выглядеть как лето, сентябрь напоминал ей маму – она тоже маскировалась под девицу на выданье, ежедневно, старательно, но неумело. Из-под модной оболочки проглядывал её истинный возраст и запах. Запах сентября.
Его кожу покрывали следы запретной страсти. Они всегда были цвета венозной крови – яркая эмоция, проходящая быстро, но оставляющая чёткий отпечаток. Законные ласки никогда не имели такого оттенка, Соня его называла цветом вины.
Имя Кайла стало её щитом и маской, прикрывшей истинные черты характера: болезненную зависимость от чужого мнения, неуверенность в себе и трусость. Только Марк смог разглядеть под оболочкой Кайлы – Соню. Разглядел и ушёл.
Соня тряхнула головой и нахмурилась. Почему она сейчас вспомнила Марка? Сколько лет уже прошло? Восемнадцать.
Каждую весну Живой сад наполнялся ароматом прошлого и сладкой тоской. Лёше казалось, что взрослел он не в даты именин, а в те дни, когда примерял на себя чужие судьбы. С каждым воспоминанием он не только лучше понимал родственников, некоторых из них он не знал при жизни, но и открывал новые стороны самого себя.
Самым удивительным было ощущение чужих эмоций. Лёшу охватило разудалое счастье, ликование и пузырящаяся влюблённость. Воспоминание побледнело и выветрилось, словно хмель, длилось несколько секунд, похоже на кадры из старой доброй сказки, конец которой утонул во сне, и воображение достроило свой финал.