Глава 3. Софи

На экране высветилось оповещение о пришедшем сообщении в социальной сети, и я разблокировала экран, чтобы ответить. Я уже второй день ждала признаков жизни от Тони, который после нашей последней вечеринки так и не вышел на связь: в любом случае мы с Бри надеялись, что родители не решили снова посадить нашего кудрявого друга под домашний арест за то, что мы распили бутылку отцовского виски в их доме.

Прямо за столом с белоснежными кружевными салфетками.

Родители Тони были чересчур консервативных взглядов, а нам, пока мы были молоды и прекрасны, хотелось делать глупости. За грань разумного мы не заходили, поэтому тот факт, что нашему другу все время доставалось, нас порядком удивлял. И забавлял. Словно нам уже удалось пересечь порог взросления, а ему все еще меняли подгузники.

Что и следовало ожидать, сообщение было не от него.

Бриттани Браун:

Тупой день. Ненавижу чертовых студентов. Пришли сюда завтракать и обсуждать свои грандиозные планы на год, пока я полирую столы какой-то химозной штукой. У меня на руках уже раздражение, серьезно, хотя я в перчатках работаю. Надеюсь, у тебя все еще хуже, потому что я не намерена страдать в одиночку.

Софи Кэрролл:

Ну я сижу на лекции в одном из самых престижных университетов США, отлично выспалась, прекрасно себя чувствую. Тебе уже лучше?

Бриттани Браун:

Ты – самое отвратительное, что случалось в моей в жизни.

Софи Кэрролл:

Я знаю. Если тебе станет легче, то, честно говоря,

лекция жутко нудная, я замерзла и, кажется,

сейчас умру от боли в животе.

Бриттани Браун:

Мне легче.

Я в этом сильно сомневалась, если быть откровенной.

Мы с Бри были одноклассницами еще в Лоренсе, и я всеми силами поддерживала ее в желании поступить в Бостонский колледж искусств. Начало рассказа неплохое, конечно, достойное типичного американского фильма про то, как простой девчонке удалось-таки достичь успеха, вырваться из маленького городка и стать звездой, но все сложилось не так, как мы планировали. Во всяком случае, в подростковых комедиях такого не было.

С одной стороны, были ее родители, которые заметили в дочке нехилый талант к точным наукам и мечтали пристроить ее в «нормальное учебное заведение». А с другой – я, лучшая подруга, которая, брызжа слюной, пела песни о том, что только сама Бриттани в праве решать, кем будет в будущем. В итоге на вступительных она провалилась, и я испытывала чувство вины перед Браун за то, что в отличие от нее успешно поступила в университет. Чтобы с позором не возвращаться в родной Лоренс и не выслушивать в очередной раз типичное родительское «а мы ведь тебе говорили, что так будет», подруга решила остаться в Бостоне и устроиться на работу. Ничего лучше, чем вакансия официантки в кафе, она не нашла и, привыкшая довольствоваться малым, почти искренне улыбалась и говорила, что все еще наладится.

Воспоминания о Бри и парочке утренних казусов заставили меня устало выдохнуть. Я совершенно точно лукавила, когда писала подруге о своем самочувствии в первый учебный день.

Отложив телефон, я достала карманное зеркальце, чтобы полюбоваться на причину моего «прекрасного» расположения духа. Мало того что этот дурацкий прыщ над правой бровью испортил с утра настроение, так еще и толком замазать его не удалось, потому что все валявшиеся в косметичке корректоры были слишком светлыми для моей загоревшей за лето кожи. А еще на фоне волнения перед ответственным днем месячные пришли раньше чуть ли не на неделю, поэтому мне пришлось отказаться от светлого платья, в котором я собиралась пойти на занятия, и натянуть на свою задницу скучные черные джинсы, которые, как оказалось, еще и стали мне велики.

Почему все эти мелкие девичьи неприятности всегда должны случаться в те дни, когда просто позарез нужно выглядеть на все сто? Не то чтобы я поступала в университет, дабы обзавестись поклонниками, но приятное впечатление произвести хотелось, тем более в первый учебный день, который казался мне чем-то до ужаса важным, словно именно сегодня все вокруг, от преподавателей до студентов, должны были составить обо мне свое мнение. Но раз уж все пошло по причинному месту с самого утра, я решила, что уже нет смысла лезть из кожи вон, чтобы исправить ситуацию, поэтому со спокойной душой надела дешевую серую толстовку и собрала волосы в небрежный пучок.

Мое впечатление от первой лекции, которая шла уже больше получаса, было смазанным. Почему-то я ожидала увидеть молодого и бойкого преподавателя, влюбленного в свой предмет и заражающего своим энтузиазмом всех остальных. Но как бы не так. Голос профессора был до ужаса занудным, он не обращал внимания на опоздавших, продолжая бубнить что-то себе под нос, совершенно не заботясь о том, что в потоковой аудитории и в такой атмосфере услышать что-либо было действительно трудно. А еще здесь с каждой минутой становилось все холоднее, так что я плотнее куталась в свою толстовку, раздраженно поглядывая на работающие на всю катушку кондиционеры и радуясь, что все-таки не надела сегодня платье. Все, что ни делается, – к лучшему.

Дверь в аудиторию в очередной раз хлопнула, и незадачливый студент даже попытался извиниться, пролепетав что-то про встречу с куратором, из-за которой он задержался, но профессор лишь махнул рукой и продолжил вещать.

Несмотря на то что образ университета в моем воображении утратил былое очарование, я все равно решила урвать от этих нескольких лет по полной, поэтому старательно записывала каждое сказанное лектором слово. Впрочем, знания были основной, но не единственной моей целью. Университет обещал новые знакомства и был отличной возможностью побывать на сумасшедших вечеринках, о которых еще в моем родном Лоренсе выпускники слагали легенды. Я даже пробежалась взглядом по аудитории, чтобы отметить для себя наиболее активных студентов, которые собрали вокруг себя еще не до конца сформировавшиеся группы почитателей. Если они умудрились проявить себя в первый же день, был смысл наладить с ними контакт.

На два ряда ниже я заметила свою соседку по комнате в общежитии, Эбигейл, которая приветливо помахала мне рукой. Ее пепельные волосы были заплетены в простую косичку, а персиковый блеск и практически полное отсутствие макияжа делали из нее просто пай-девочку. Вот только я уже провела с ней ночь в одной комнате и услышала пару телефонных разговоров, которые давали понять, что она та еще оторва.

– Привет, – знакомый голос заставил меня оторваться от обмена улыбками с Эби, и я резко повернула голову в сторону его обладателя. – У тебя сейчас резинка с волос упадет.

Я оцепенела. Понять то, что молчание затянулось, я смогла лишь в тот момент, когда ошалевшее от такого поворота сердце стало биться уже где-то в районе горла.

Чертов Кристофер Нолан. В скором времени сводный брат. Тупая заноза в заднице.

Сюрприз-сюрприз!

Я смотрела на это сверкающее улыбкой чудовище, думая о том, как же сильно мне хотелось втащить ему хотя бы за то, что он, конечно, заранее знал о нашей предстоящей встрече, прекрасно осведомленный о том, на какое направление я поступила. Просто, похоже, забыл упомянуть, что он тоже собирался тут учиться. А еще за эту сладенькую улыбку на губах, которая раздражала не меньше лукавых огоньков в его глазах.

Я продолжала сидеть в оцепенении.

Почувствовав, что пальцы Нолана касаются моих волос, снимая резинку с почти распустившегося пучка, я вздрогнула. А потом затравленно решила списать мурашки на холод в помещении и прямо посмотрела на будущего сводного брата.

– Что за фигня?

Его карие глаза искрились самодовольством. Мои, наверное, были навыкате.

– Да брось, твой пучок уже не вывозил эту вечеринку, да и с распущенными волосами ты мне гораздо больше нравишься. – Он вытащил из рюкзака тетрадку и ручку и вальяжно раскинулся на скамье, лениво окинув меня взглядом.

Пока он безо всякого стеснения рассматривал мое онемевшее тело, я обратила внимание на то, как он был одет в этот раз. От прежнего лоска и выглаженных манжет не осталось и следа: свободная толстовка, простые джинсы и белые кеды делали его каким-то своим в доску, вот только я уже знала, что этот образ простого парня таил в себе очень непростого придурка, которого сейчас хотелось поставить на место.

– Да плевать на этот пучок и на то, что тебе нравится, а что нет. Ты мне лучше объясни: ты что здесь забыл? – Меня бесило то, как истерично звучал мой голос, но совладать с раздражением я не смогла.

Кристофер даже не усмехнулся в ответ.

– Я пришел сюда учиться, милая. Как и ты. – Его пальцы барабанили по столу, словно он пытался нарочно взбесить меня еще и этим.

И ему это прекрасно удавалось.

– Ну конечно, именно туда, куда поступила я. Какое совпадение!

Нолан снисходительно улыбнулся и наклонился чуть ближе, будто пытался объяснить что-то не слишком смышленому ребенку.

– Это действительно совпадение. Ты же знаешь, в Бостонском не так-то просто куда-то перевестись за короткие сроки. Я выбрал Школу права еще в январе.

– Но предупредить о том, что ты будешь учиться со мной, ты не посчитал нужным, да?

– Я просто люблю сюрпризы. – Его нахальный ответ еще больше вывел меня из себя, а дурацкая улыбка на его губах заставляла изнывать от желания вцепиться ему в лицо. – Перестань так на меня смотреть, считай, что я сравнял счет: меня в отличие от тебя не предупредили о помолвке родителей, вот и мне захотелось увидеть замешательство на твоем прелестном личике.

Звучало как-то не слишком справедливо. Я была не виновата в том, что мои отношения с мамой были достаточно нормальными, чтобы обсуждать ее помолвку и последующую свадьбу. Можно промолчать о запаре на работе или не слишком хорошем настроении, но утаить от своего ребенка то, что твоя жизнь в скором времени изменится до неузнаваемости, – как минимум странно. Вопросы были скорее к Мартину, который не удосужился сообщить своему родному сыну о том, что собирался жениться. Хотя, скорее всего, дело было в самом Кристофере. А точнее, в его непредсказуемой реакции.

– Все же стоило мне сказать, я бы нашла способ свалить отсюда. – Конечно, это было блажью, но мне хотелось сделать вид, что у меня был выбор.

– Да брось. Мы ведь теперь почти семья. – Мой скептический взгляд его не смутил. – Даже хорошо, что у нас так много точек соприкосновения. Узнаем друг друга получше.

Он невинно захлопал ресницами, но такими выкрутасами меня было не провести, потому я без зазрения совести продолжала плеваться сарказмом.

– У меня такое острое желание узнать тебя получше, что я подумываю переспать с президентом университета, лишь бы решить все проблемы со срочным переводом на другое направление.

– Лучше переспи со мной, я сам заберу документы.

Моя голова резко дернулась в сторону, но смешинки в его глазах немного меня успокоили. То ли из-за изменений в гормональном фоне все сказанное Ноланом я воспринимала острее, чем было нужно, то ли он действительно даже шуточные фразы говорил слишком серьезно.

– Президент Бостонского мне нравится больше.

– Да, но у него же дряхлая задница. – От этого нелепого аргумента я закатила глаза. – А еще в его возрасте секс опасен для жизни: будет грустно, если он умрет и не успеет подписать все, что тебе нужно, и тебе придется продолжить порочный круг из дряхлых старческих ягодиц.

– Может, я фетишистка?

Его рука упала на спинку скамьи позади моей спины, поэтому я отодвинулась к краю сиденья, чтобы Нолан не смог даже ненароком до меня дотронуться. Его близость заставляла чувствовать себя некомфортно, хотя я бы не сказала, что у меня когда-либо были проблемы в общении с противоположным полом.

– Тогда давай договоримся встретиться лет через пятьдесят?

– Надеюсь, ты к тому моменту уже помрешь.

Он почти засмеялся, а я закусила щеку, чтобы скрыть рвавшуюся наружу улыбку.

– С твоим именем на губах, – нарочито томно прошептал он.

Наша детская перепалка все же заставила меня улыбнуться, хотя я и не придумала ничего лучше, чем просто отвернуться от Кристофера, чтобы не тешить его самолюбие своими ответами. На парте лежала моя резинка, которую я тут же нацепила на руку, чтобы демонстративно собрать волосы в пучок снова. Нравится ему, видите ли, когда у меня распущенные волосы.

Выкуси.

Затем я подумала, что этот поступок был до ужаса наивным, и смешок сбоку это подтвердил. А потом около минуты я пыталась уверить себя, что с распущенными волосами мне было просто неудобно и дело вовсе не в том, что я сделала это назло Нолану.

Я ненадолго отвлеклась от мыслей о человеке, сидевшем слева, и расслабила плечи, пытаясь вслушаться в слова преподавателя. Как оказалось, ничего важного я не пропустила и все то время, что я соревновалась в остроумии с Крисом, профессор спорил со студентом по нескольким пунктам, которые я уже вывела в своей тетради.

– Можно перепишу у тебя то, что пропустил, пока он трещит не по теме?

Я неопределенно пожала плечами, подтолкнув свою тетрадь в его сторону.

При всей внешней привлекательности Нолан все же чем-то меня отталкивал. Помимо дерьмового характера и попыток вывести меня из равновесия, конечно.

Он разговаривал неестественно. Словно подбирал каждое слово, чтобы ни в коем случае не отойти от какой-то только ему известной схемы диалога. Вот здесь нужно пошутить, здесь улыбнуться, потом закатить глаза, расслабленно откинуться назад, дотронуться, снова выдать шутку. Не то чтобы у меня было достаточно времени, чтобы за ним наблюдать, но шаблонность Кристофера бросалась в глаза, потому доверять ему хотелось все меньше.

Можно подумать, я собиралась.

И я ругала себя за то, что мне, похоже, все же немного нравился его интерес ко мне. Да, ему, очевидно, что-то было от меня нужно, да, он явно ненавидел тот факт, что мы с мамой влезли в его размеренную жизнь.

Да, он наверняка собирался как-то отыграться на мне, иначе откуда его навязчивое желание заставить меня жить с ним в одном доме? Сразу же вспомнилась поговорка, которую цитировали в «Крестном отце» – держи друзей близко, а врагов еще ближе. Конечно, до статуса врага Нолана я еще недоросла, но в этом явно что-то было.

Я ему не нравилась. Это чувствовалось. Возможно, я как-то отталкивала его внешне, или его раздражало, как я говорила, и то, что говорила. Или всему виной был исключительно факт того, что моя мать собиралась выйти замуж за его отца – неважно. У Кристофера, судя по его агрессивному настрою, была какая-то цель. И для этого ему нужно было мое расположение. И последующий переезд.

Но, несмотря на то что я все это прекрасно осознавала, его заинтересованность и внимание все равно задевали во мне что-то глупое и девичье. Но, слава всем богам, не настолько, чтобы терять голову рядом с ним.

Нолан был действительно привлекательным парнем, поэтому я не винила себя за реакцию тела на его присутствие рядом. В конце концов его внутреннее уродство выдавал только пустой взгляд, а в остальном он был слишком в моем вкусе. И во вкусе многих девчонок в аудитории, судя по заинтересованным взглядам, которые прилетали в его сторону.

Но даже если мои выводы были ошибочными и в день знакомства наших семей Нолан просто был в плохом настроении и случайно наговорил ерунды, а теперь пытался как-то загладить вину и поиграть в хорошего брата, держать его на расстоянии вытянутой руки было не лишним.

Как говорят, лучше всегда ожидать самого худшего. Потому что в случае ошибки – ты приятно удивлен. А если оказываешься прав, смело можешь считать, что лучшего и не ожидал.

Инстинктивно отодвинувшись от своего будущего сводного брата, я заметила, как он скосил взгляд в мою сторону.

– Ты ведь в курсе, что я не кусаюсь?

– Откуда мне знать.

– У тебя будет отличный шанс убедиться в этом сегодня вечером.

Тут уже была моя очередь коситься в его сторону. Правда, Крис решил сделать вид, что очень увлечен переписыванием моей тетради.

– Ты о чем?

Он промолчал, усердно выводя последнее определение, что я успела записать. Я случайно заглянула в его тетрадь, тут же почувствовав себя неловко. В отличие от его каллиграфического в меру крупного почерка мои бисерные каракули просто стыдно было кому-то показывать.

– Мой отец звонил тебе сегодня утром, хотел позвать на семейный ужин, но ты была недоступна, – наконец сказал Кристофер, бросив эту информацию словно между делом.

И почему его последние слова казались такими двусмысленными? Или я сама подсознательно искала в его репликах подтекст там, где его не было?

– Телефон забыла поставить на зарядку. – И зачем я оправдываюсь?

– В любом случае он просил меня передать, что ждет тебя вечером. Из-за того, что ты и вчера вечером не брала трубку, твоя мама очень переживает. Ну, в перерывах между массажами, ужинами в дорогих ресторанах и горячим сексом с моим отцом. – С кривой улыбкой отдав мне тетрадь, парень уставился на лектора, который наконец-то закончил спор. – Что, даже не съязвишь мне в ответ?

Конечно, он ждал от меня чего-то. А я была растеряна. Это же насколько нужно быть продуманным уродом, чтобы парой минут ранее почти талантливо изображать из себя нормального человека, а потом выдать что-то настолько низкое. И из-за того, что в голову не шло ничего более остроумного, чем «Крис, ты тупой и мерзкий ублюдок», я просто решила промолчать. Черт с ним.

Я встретилась взглядом с соседкой по комнате и улыбнулась, радуясь, что здесь был хоть один знакомый мне человек, кроме того недоразумения, что сидело рядом со мной.

Эби бросила заинтересованный взгляд на Кристофера и снова посмотрела на меня, заговорщически подмигнув, в ответ я скривилась и страдальчески помотала головой. Не могла же она подумать, что я прямо на лекции, да еще и в таком виде умудрилась подцепить парня?

И только потом я заметила, что все это время Нолан неотрывно смотрел на мой профиль. Намеки Эбигейл стали понятнее.

– Ну, чего тебе?

– В семь вечера, сто двадцать второй дом по Карлтон-стрит. – Закатив глаза, я отвернулась, но он снова привлек мое внимание, дернув за локоть. – Странно, что ты до сих пор к нам не заглядывала.

– Мне сейчас нужно оправдываться?

– Было бы неплохо.

Я выдернула свою руку из его цепких пальцев, злясь на его привычку меня хватать.

– Было бы неплохо, если бы ты оставил меня в покое.

Кристофер как-то странно посмотрел на меня и даже приоткрыл рот, словно собирался что-то сказать. Но не сказал. Просто молча продолжал смотреть. Его взгляд сквозил раздражением, хотя лицо оставалось равнодушным. Мне вообще казалось, что Нолан весь состоял из раздражения и равнодушия.

– В семь вечера. Не опаздывай.

В этот день в университете он со мной больше не разговаривал. И ни разу не сел рядом. Но зато вдоволь накормил странными взглядами.