Глава 3.

Диплом Таня защитила на пятёрку. Государственная комиссия особенно отметила её работу по управлению персоналом в гостиницах — сказался многолетний опыт наблюдения за Ниной Николаевной и собственные первые шаги в «Астре». Последний год она уже официально подрабатывала там администратором, и каждый день, проведённый в отеле, только укреплял в мысли: это её место. Её мир. Её приглушённая сказка.

В день вручения диплома тётя Нина накрыла дома праздничный стол. Достала из серванта хрусталь, который берегла лет двадцать, заказала тортик в хорошей кондитерской и даже позволила себе немного коньяку. Сидела напротив Тани, поджав губы, но в глазах поблёскивало что-то очень похожее на гордость.

- Ну вот, — сказала она, поднимая рюмку. — Выучила. Теперь можно и о деле говорить.

И сразу, не откладывая в долгий ящик, набрала Архарова.

Таня замерла, прислушиваясь к разговору. Тётя говорила коротко, по-деловому:

- Сергей Михайлович, здравствуйте. Это Нина Николаевна. Да, всё хорошо. Таня диплом получила. Когда встретимся, обсудим?

Дальше случилось неожиданное. Тётя Нина слушала, и лицо её менялось — из торжественного становилось озабоченным.

- Понятно... Да что вы... Конечно, лечитесь, это главное... Нет-нет, я понимаю, какие вопросы. Хорошо. Спасибо. Выздоравливайте.

Она положила трубку и посмотрела на Таню.

- Заболел Сергей Михайлович. Сильно, видать. Голос слабый, еле говорит. Сказал: ставь свою племянницу. Без вопросов. Только чтоб я, — тётя кивнула на Таню, — рядом была пока. Помогала. Согласна?

Таня только кивнула. В груди разлилось тепло: он вспомнил. Не забыл, не отмахнулся, даже больной решил вопрос.

- Так что с понедельника, — тётя Нина убрала телефон в карман халата, — ты не просто Таня-администратор. Ты Татьяна Эдуардовна — исполняющая обязанности управляющей. Под моим присмотром пока. Но всё сама. Я рядом, но не мешаю. Поняла?

- Поняла, — выдохнула Таня.

Два с половиной года пролетели как один миг.

Таня вжилась в новую должность быстро, будто всю жизнь только и делала, что управляла отелем. Тётя Нина держалась в тени, но была рядом — подсказывала, поправляла, иногда ругала за мелкие промахи, но всё реже. Персонал принял новую начальницу без скрипа: все помнили Таню видели, как она росла, как училась, как вкалывала наравне со всеми. Уважение было заранее заслуженным.

За эти годы Архаров приезжал только однажды.

Это было через год после Таниного назначения. Он появился внезапно, без предупреждения, как любят делать настоящие хозяева. Прошёлся по отелю, заглянул в каждый угол, посидел в ресторане, поговорил с персоналом. Таня не суетилась, не бегала за ним хвостиком — просто делала свою работу. К вечеру он зашёл к ней в кабинет.

- Молодец, — сказал коротко. — Нина Николаевна не врёт про тебя. Всё в порядке. Так держать.

И уехал. Даже чаю не попил.

Таня тогда долго не могла успокоиться: что значит «молодец»? Это хорошо или просто отмазка? Тётя Нина только рукой махнула:

- Если бы плохо было, он бы сказал. Архаров молчать не умеет. Значит, доволен.

Второй раз он приехал, когда Таня уже отпахала в должности два с половиной года. И сразу было видно — не просто так.

Архаров постарел, осунулся, болезнь явно оставила след. Но взгляд оставался прежним — цепким, внимательным, всё подмечающим. Он приехал с утра, без звонка, но Таню не напугал такой сюрприз. Встретила, показала отчёты, провела по отелю, ответила на все вопросы. Он слушал, кивал, иногда задавал уточняющие вопросы — по цифрам, по загрузке, по проблемам с поставщиками.

К обеду позвал Нину Николаевну в кабинет. Таню тоже пригласил.

- Садитесь, девочки. — Он тяжело опустился в кресло, потёр переносицу. — Дело вот какое. Я передаю управление старшему. Он теперь будет всем этим заниматься. Он у меня в семейном бизнесе уже несколько лет, в московском офисе всеми гостиницами заведует. Пора ему и в поля выезжать.

Таня переглянулась с тётей. Та сидела с каменным лицом, но пальцы чуть заметно сжались в кулак.

- Теперь он будет приезжать с инспекцией, — продолжал Архаров. — Характер у него... ну, вы поймёте. Придирчивый, дотошный, в отца пошёл. — Он усмехнулся, но усмешка вышла усталой. — Я ему про вас всё рассказал. И про отель, и про Таню. Сказал, что лучших управляющих у меня нет. Но вы уж не подводите.

Он посмотрел на Нину Николаевну долгим, значительным взглядом.

- Нина, если что — звони мне на прямую. В обход его. Я всегда на связи. Договорились?

- Договорились, Сергей Михайлович, — ровно ответила тётя Нина.

Архаров поднялся, пожал обеим руки и уехал. А они остались сидеть в кабинете, глядя друг на друга.

- Ну вот, — сказала тётя Нина после долгой паузы. — Новый хозяин будет. Молодой, придирчивый. Готовься, Таня. Теперь не только отелем управлять — теперь ещё и с барчуком нянчиться.

Таня молчала, глядя в окно на отъезжающую машину Архарова. В груди шевельнулось странное, неясное чувство. То ли тревога, то ли предвкушение. Новый хозяин. Звучало весомо. По-хозяйски.

- Не бойся, — тётя Нина встала, поправила пиджак. — Прорвёмся. Не таких обламывали.

Но Таня не боялась. Ей вдруг остро захотелось увидеть этого барчука. Понять, что он за человек. И доказать, что она здесь не просто так. Что два с половиной года работы — не зря. Что она справится. Даже с придирчивым сыном Архарова.

Глава 4.

Георгий и Глеб Архаровы были той породы мужчин, на которых женщины оборачиваются независимо от возраста. Оба жгучие брюнеты, подкачанные, с породистыми чертами лиц и той особой уверенностью в глазах, которая даётся только одним способом — деньгами с пелёнок. Мать, бывшая модель, передала им стать и умение носить любую одежду так, будто она сшита на заказ специально для них. Отец — характер и деловую хватку.

Детство у братьев было золотое, но не тепличное. Архаров-старший твёрдо знал: вырастут оболтусами — пустят состояние по ветру. Поэтому с пятнадцати лет каждые каникулы братья отправлялись не в тусовки на Лазурный берег, как их приятели, а отрабатывать «семейную повинность». Георгий стоял на ресепшене в отцовском отеле в Питере, Глеб таскал подносы в ресторане в Екатеринбурге. Они знали, как пахнет бельё после стирки, как успокоить пьяного гостя и как за минуту понять, что горничная сегодня не вышла на смену. Отец не давал спуску ни в учёбе, ни в работе. Облажался — получи вдвойне.

К двадцати семи годам Георгий уже заведовал всем гостиничным направлением в Москве. Глеб, которому только исполнилось двадцать пять, курировал рестораны. Оба были холосты, оба разбили не одно сердце, но к серьёзным отношениям не стремились. Георгий вообще считал, что сердце можно отдать только одной-единственной. Просто та самая пока не встретилась. Глеб над ним посмеивался, но втайне брата уважал.

И вот грянуло. У отца — сердечный приступ. Прямо в кабинете, за разбором квартальных отчётов. Мать потом звонила, плакала в трубку:

- Сыночки, он же весь бизнес на себе тащит, вы уж берите бразды, пока не поздно.

Слава богу, обошлось. Архаров-старший оклемался, но врач сказал строго: или работаете меньше, или мы вас больше не лечим. И Архаров, скрепя сердце, передал всё управление старшему.

- Смотри, Георгий, — сказал он при встрече, глядя сыну прямо в глаза. — Я тебя учил всему, что умею сам. Не подведи. И смотри за Глебкой, чтоб не дурил.

И вот отец вернулся из последней поездки. Через неделю братья уже сидели в ресторане отеля «Астра». Инкогнито. Георгий настоял: сначала надо посмотреть, как всё идёт на самом деле, без парадных отчётов и вылизанных встреч. Послушать, о чём говорят гости, что обсуждают официанты, довольны ли постояльцы. Глеб эту идею поддержал — он вообще любил всё, что пахло приключением.

Они устроились за столиком, заказали ужин, пили красное вино и вполуха слушали разговоры за соседними столиками. Всё было прилично. Даже скучновато. Гости сытые, персонал вежливый, музыка ненавязчивая.

- Ну и зачем мы сюда пёрлись? — лениво спросил Глеб, откидываясь на спинку стула. — И так всё понятно. Нина — легенда. Папа не врал.

- Погоди, — Георгий прищурился. — Легенда — это она. А нам с тобой работать с тем, кто после неё пришёл. С этой... как её... Таней.

- А, племянница. Папа говорил, хвалил. — Глеб усмехнулся. — Интересно, какая она? Надеюсь, не копия тёти в юбке.

- Заткнись, — беззлобно бросил Георгий. — Смотрим.

И в этот момент она вошла.

Георгий узнал её сразу. Отец так подробно описывал, что образ сложился сам собой. Но реальность оказалась ярче любых слов.

Длинные тёмные кудри, густые, тяжёлые, рассыпались по плечам и спине, на концах отливая медью — то ли выгорели на солнце, то ли так задумано природой. Фигура — ладная, женственная, но без нарочитой худобы, которую сейчас так любят. Простая светлая блузка, юбка-карандаш, туфли на невысоком каблуке. Никакой вульгарности, никакой охоты понравиться. Она просто шла — и ресторан будто осветился изнутри. И главное — глаза. Янтарные, тёплые, с золотыми искорками. И взгляд. Спокойный, ровный, без этой лихорадочной готовности услужить, которая так бесила в персонале, и без хищного блеска, к которому Георгий привык в московских тусовках. Она смотрела на мир открыто, с достоинством, но без вызова.

Она взяла чашку кофе у стойки, повернулась, ища свободное место, и села за столик в углу. Георгий замер. Сердце стукнуло раз, другой — и провалилось куда-то вниз.

Глеб, заметив его состояние, толкнул локтем:

- Рот закрой, братец. Муха залетит.

Георгий цыкнул на него, не поворачивая головы:

- Сам прикрой. Слюни не пускай. Она моя.

- Ого, — Глеб присвистнул едва слышно. — Быстро ты. Я теперь от зависти слюной захлебнусь. А если она замужем?

- Не замужем. — Георгий почему-то был уверен.

- А если характер – не сахар?

- И я не сахарный, – усмехнулся Глеб. – Мы поладим.

Глеб смотрел на брата с любопытством. Таким он его видел впервые. Обычно сдержанный, жёсткий, просчитывающий каждый шаг, сейчас Георгий смотрел на незнакомую девушку так, будто она был ответом на вопрос, который задавал себе всю жизнь.

- Слушай, – осторожно начал Глеб, – ты это серьёзно? Ты же её даже не знаешь.

- Узнаю.

Георгий перевёл взгляд на брата. В его глазах была спокойная, твёрдая уверенность.

- Глеб, не лезь. Я знаю одно: когда встречаешь свою – спорить с этим бесполезно. Можно делать вид, что ничего не случилось. Можно убежать, спрятаться, сделать вид, что показалось. А можно один раз сказать себе правду. – Он снова посмотрел на Таню. – Я говорю. Она моя. Моя женщина. Моя судьба. Просто моя.

Глеб присвистнул ещё раз.

- Ну, братец... Ты либо втюрился по уши, либо у тебя крыша поехала. Хотя... – Он проследил за взглядом брата. - Понимаю. Красивая.

- Не в красоте дело, – тихо сказал Георгий. – Ты посмотри на неё. Она не ищет, не охотится, не строит глазки. Она просто живёт. Редкость.

Глеб помолчал, потом хлопнул брата по плечу.

- Ладно. Убедил. Давай смотреть, что дальше будет.

Таня сидела за столиком, обхватив чашку ладонями, и задумчиво смотрела куда-то в одну точку. Но было в её позе что-то напряжённое. Она словно ждала чего-то — или кого-то. И время от времени бросала быстрый взгляд на стеклянные двери ресторана.

Георгий проследил направление её взгляда и увидел.

У выхода из отеля, прислонившись к дорогой машине, стоял парень. Молодой, самоуверенный, в дорогой куртке, с нагловатой улыбочкой. Он смотрел прямо на стеклянные двери ресторана, явно кого-то высматривал. И Георгий вдруг понял — кого.

- Глеб, — тихо сказал он. — Видишь этого хлыща у тачки?

- Вижу. И что?

- Он её ждёт. И судя по лицу Тани, она его не очень-то хочет видеть.

Глеб присмотрелся внимательнее. Действительно, Таня сидела напряжённая, плечи чуть сведены, пальцы сжимают чашку так, будто это её единственная защита. Наслаждаться кофе в такой компании было невозможно.

- Может, бывший? — предположил Глеб. — Или навязчивый поклонник?

- А вот это мы сейчас и выясним. — Георгий решительно поднялся. — Сиди здесь.

- Эй, — Глеб дёрнулся было за ним, но Георгий уже направлялся к столику Тани.

Глеб остался на месте, с интересом наблюдая за развитием событий. Ну-ну, братец, покажи класс.

Георгий подошёл к Таниному столику и остановился, глядя на неё сверху вниз. Таня подняла голову, и на секунду в её янтарных глазах мелькнуло удивление. Перед ней стоял мужчина, от которого буквально веяло уверенностью и деньгами. Дорогая одежда, идеальная осанка, тёмные глаза с прищуром. Но что-то в его лице было не так, как у тех, кто обычно останавливался в «Астре». Не было этой лёгкой скуки и снисходительности.

- Что, нет в жизни счастья? — спросил Георгий, усмехнувшись уголком губ. — Может, я вам его составлю?

Таня моргнула. От неожиданности она даже не нашлась сразу, что ответить на эти странные вопросы.

- Простите, — наконец выговорила она, — а вы кто?

- Можно сказать, командировочный. — Георгий кивнул на свободный стул. — Присяду? Не люблю разговаривать стоя, как в очереди за хлебом.

Таня, всё ещё не до конца понимая, что происходит, кивнула. Что-то в этом молодом мужчине притягивало и настораживало одновременно. Слишком красивый. Слишком уверенный. Слишком... настоящий, что ли.

Георгий сел напротив и сразу, без предисловий, кивнул в сторону выхода:

- Проблемы с кавалером?

Таня проследила за его взглядом. Никита стоял на том же месте, прожигая взглядом ресторан. Она вздохнула.

- Можно и так сказать.

- Навязчивый?

- Очень.

- Давно?

- Уже неделю караулит после смены. Цветы дарит, сообщения пишет. Я всё выбрасываю и не отвечаю. Он не понимает.

Георгий слушал, и в глазах его загорался холодный, жёсткий огонёк.

- Понятно. — Он помолчал. — А если я посижу с вами немного? Кофе выпью. Он увидит, что вы не одна, и отвалит. Хотя бы на сегодня.

Таня посмотрела на него с сомнением.

- А вы не такой же? Завтра не начнёте караулить?

Георгий усмехнулся — открыто, даже весело.

- Я? Нет. Я вообще-то по делу здесь. А это — чистое хулиганство. Не каждый же день спасаешь прекрасных незнакомок от навязчивых поклонников.

Таня не выдержала и улыбнулась. Легко. А у него на мгновение сердце биться перестало.

- Ладно. Садитесь. Только без фамильярностей. Я тут работаю.

- Договорились.

Георгий подозвал официанта, заказал себе кофе и второй для Тани. Краем глаза он следил за парнем у машины. Тот заметил, что к Тане подсел какой-то мужик, вытянул шею, но подойти не решился. Постоял ещё минут пять, зло пнул колесо своей машины, сел за руль и уехал.

- Свалил, — констатировал Георгий. — Можете выдохнуть.

Таня облегчённо выдохнула.

- Спасибо. Честно. Вы даже не представляете, как он меня достал.

- Представляю. — Георгий отхлебнул кофе. — Сам таким не был, но видел достаточно. Навязчивость — это не любовь. Это собственничество. Вы правильно делаете, что не ведётесь.

Таня посмотрела на него с благодарностью. Редко кто понимал это с полуслова.

- А вы психолог? — спросила она с лёгкой иронией.

- Нет. Бизнесмен. — Георгий помолчал. — И, кстати, раз уж мы познакомились... Меня зовут... Хотя нет. Можно просто Жора.

- Жора? — Таня улыбнулась. — Странное имя для такого солидного мужчины.

- А я разный, — серьёзно ответил Георгий. — Могу солидным быть, могу Жорой. Смотря с кем.

Они проговорили почти два часа. Обо всём и ни о чём. Оказалось, что Георгий объездил полмира, но всегда возвращался в Россию. Что не выносит пустых тусовок. Что в бизнесе ценит порядок, но не терпит формализма. Таня слушала и чувствовала, как тает лёд, которым она привычно обносила себя от чужих людей.

Глеб со своего места наблюдал за этой сценой с растущим интересом. Брат явно поплыл. Серьёзно поплыл. Он такого Георгия никогда не видел — расслабленного, улыбающегося, говорящего без обычной своей деловой жёсткости.

«Ну дела», — подумал Глеб и решил, что на сегодня миссия наблюдения выполнена. Он допил вино, жестом попросил счёт и тихо растворился за дверью ресторана, оставив брата наедине с его новой знакомой. Он направился к ресепшену. Пора было определяться на ночлег и вскрыть карты.

Когда ресторан почти опустел, Таня спохватилась:

- Ой, поздно уже. Мне завтра на работу рано. Пора.

Георгий посмотрел на часы, потом на тёмное окно.

- Проводить? Вдруг ваш поклонник вернулся и ждёт у подъезда?

Таня заколебалась. Пускать незнакомого мужчину в свою жизнь... Но этот мужчина уже не казался незнакомым.