Павел приехал в Питер через три дня. Три дня он бродил по Москве, не находя себе места, ночевал у Валентины, но не мог спать, вставал среди ночи, курил в форточку, глядя на пустую улицу. Валентина чувствовала, что случилось что-то страшное, но не спрашивала. Только гладила по спине и молчала. За это он её и ценил.
Три с половиной часа мелькания за окном — леса, поля, деревни, редкие города. Павел смотрел в одну точку и думал о том, как будет смотреть в глаза Лидии Ивановне. И Лене.
С Леной было проще. Лена ничего не знала. Её мама умерла. Павел был папой — единственным, родным, любимым, зятем бабушки. Она не ждала Кирилла, она ждала его. И он приедет, обнимет, улыбнётся, спросит про оценки — и всё будет как всегда.
А Лидия Ивановна... Её не обманешь. Материнское сердце — это не просто слова. Это радар, который чувствует беду за тысячи километров. Она уже десять лет живёт надеждой, что сын вернётся. Десять лет считает дни, молится по ночам, вглядывается в фотографии. И Павел должен был привезти ей весточку от Кирилла. Как всегда. Короткую записку, которую он сам сочинил, стараясь подделать почерк.
Записка лежала в кармане. Он написал её в поезде: «Мам, всё нормально. Скоро уже полпути. Береги себя. Скоро увидимся. К.» Простые слова, которые Кирилл мог бы написать. Павел выучил его почерк за эти годы — угловатый, резкий, с нажимом. Научился подделывать так, что сам иногда сомневался, кто писал. Он надеялся, что этого хватит.
Квартира на Васильевском встретила его теплом и запахом пирогов. Лена бросилась на шею, едва он переступил порог.
- Папка! Приехал! А я по математике пятёрку получила! А бабушка пирог с капустой испекла, ты же любишь!
Павел прижал её к себе, вдохнул запах её волос — с нотками шампуня и свежести. И внутри всё сжалось. Если бы она знала... Если бы хоть на минуту представила, что человек, которого она обнимает, — не её отец. Что её настоящий отец недавно лёг в мёрзлую землю под чужим городом.
О проекте
О подписке
Другие проекты