Глава 5. Юля

Широкие мужские ладони обхватывают мою талию так, будто в ней нет лишних сантиметров десять.

С колотящимся в груди сердцем я смотрю в голубые глаза парня. Хочу возмутиться, оттолкнуть его. Но лишь приоткрываю рот и беззвучно втягиваю наэлектризованный воздух между нами.

Пальцы парня сильно и уверенно сжимают мою талию. Это не больно. Это чертовски приятно и заводит. От него исходит власть, которой хочется подчиниться.

Он рывком притягивает меня к себе. А я без капли сопротивления врезаюсь в его горячий торс. Хватаюсь за широкие обнаженные плечи, боясь потерять равновесие, и застываю, глядя в его бездонные глаза.

– Можно? – шепчет он, касаясь моих губ дыханием. Дразнит и манит за собой.

Я успеваю только обалдело моргнуть, и в ту же секунду парень впивается в мои губы. Вжимает в свою машину твердым горячим торсом и целует так жадно, будто всю жизнь только этого и ждал.

А я тоже хороша…

Льну к нему, гладкую кожу в нечетких татуировках наглаживаю ладонями. Открываю шею его поцелуям, вздрагиваю от ощущения влажного языка и острых зубов на коже. Позволяю парню нырнуть мне под юбку, сжать ягодицы и усадить меня на стол…

На стол? Какой ещё, к чёрту, стол?! Мы только что у его машины были!

Резко распахиваю глаза и оказываюсь в своей комнате посреди большой кровати и темноты.

– Твою мать! – выдыхаю я рвано и прикладываю ладонь к шее.

Вспотела, пульс зашкаливает и стучит в ушах. Соски настолько твердые, что аж ноют. Меня будто лихорадит. А внизу живота разрастается самый настоящий пожар. Так сильно я не возбуждалась со дня…

Я не помню, чтобы я возбуждалась настолько сильно. Не помню, чтобы хоть один мой сон казался настолько реальным.

Похоже, больше трёх лет воздержания начали давать о себе знать. Вибрирующий Бибер не в счёт. Им я пользуюсь быстро и обезличенно. Только ради разрядки, несущей в себе удовольствие, которое быстро улетучивается. Пшик, и нету. Вроде и кончила, но ощущение пустоты тут же накрывает и угнетает.

Может, дело в том, что после секса я привыкла разговаривать?

С вибратором диалог выглядит нелепо. Со стороны – я просто даю интервью в продолговатую штуку на батарейках. А ощущение пустоты, между тем, внутри разрастается лишь сильнее.

Решаю встать и подойти к шкафу, чтобы достать с верхней полки Бибера и уже снять немыслимое напряжение внизу живота, но одёргиваю себя.

Не хватало ещё удовлетворять себя, думая о парне, который испытывает мою нервную систему на прочность почти ежедневно.

Может, он что-то подмешал в чай, который мне сегодня сунул? Определенно. До этого дня он не снился мне в таком… сексуальном ключе.

Пару раз в своих снах я переезжала его машиной, но не помню, чтобы при этом испытывала хоть какое-то возбуждение.

Обессиленно падаю обратно на подушки, прижимаю одеяло к груди и закрываю глаза, надеясь отогнать от себя вообще все сны.

Тем более, об этом парне.

Алёша, блин…

Хоть бы его там не было. Хоть бы, хоть бы, хоть бы…

Чёрт!

Створки лифта разъехались, а в кабинке, подпирая плечом стену, стоял, чтоб его, Лёша.

– Здлавствуйте! – громко и чётко произнесла Варя, чем привлекла внимание парня к нам обеим.

Он оторвался от телефона и, криво ухмыльнувшись, лениво протянул:

– Привет, Валвала, – тепло улыбнулся он ей, а затем перевел взгляд на меня, стоящую позади дочери и неким почтением, будто выделяя каждую букву, кивнул и произнес. – Мамочка.

– Доброе утро, – буркнула я и вошла в лифт вместе с дочкой. Специально встала как можно дальше от парня.

Щёки горели, мне снова стало жарко, стоило всего на долю секунду вспомнить сегодняшний сон с этим парнем в главной роли. Кажется, началась тахикардия. Надеюсь, у меня на лбу не написано, чем я занималась это ночью.

– А какие у тебя сегодня носочки? – обратилась Варя к Лёше.

– Носочки? – кажется, он не сразу понял, что от него хочет маленький человечек в розовой шапке с балаболкой. С легким непониманием он посмотрел на меня, а затем, заблокировав экран телефона и убрав его в карман косухи, вдруг приподнял ногу и, задрав штанину джинсов, показал Варе носок.

– Мама, смотри! Со смайликами! Как у меня! – вскрикнула дочка так громко и неожиданно, что я немного вздрогнула.

Опустила взгляд на носок парня и слегка повела бровью.

– Хм, точно, – улыбнулась я, скорее, из вежливости. У этого парня реально были точно такие же носки, как у моей дочери. Уже вторые. – Наверное, вы с Лёшей в одном магазине их покупали.

– Ага! – а дочке нравилось всё. Кажется, сейчас она думала о том, что нашла себе друга на всю жизнь. Друга по носкам. – А с клокодилами у тебя есть? – обратилась она к Лёше, похоже, вообще забыв о моём существовании.

– Есть, – гордо кивнул парень, поставив ногу на пол и поправив штанину.

– А с клубничками?

– А с клубничками пока нет. Но я обязательно куплю.

– Ага, купи, – загорелась дочка идеей. – И завтла покажи. Я тоже носочки с клубничкой надену. Можно, мама?

Вот теперь она вспомнила и обо мне.

– Конечно, можно, Варь. Это же твои носочки.

– А с лягушками у тебя есть? А с котятами? – Варя засыпала парня вопросами, пока мы выходили из лифта и шли к выходу из дома.

Лёша придержал для нас двери. Но, скорее, не для нас обеих, а для своей подруги по носкам.

У машин Варя и Лёша тепло попрощались, помахав друг другу ручками. Для меня парень приберег легкое игривое подмигивание и скрылся в своей тонированной машине, довольно быстро уехав.

А я, наконец-то, смогла начать нормально дышать. Не знаю, чего я боялась. Можно подумать, что мой сон транслировался прямо к нему в квартиру.

И, вообще! Откуда столько смущения и неуверенности? Этот парень всегда похабно смотрит. И, как мне кажется, на всех. Просто вот такой он – знает, что красивый и притягательный, и активно этим пользуется, смущая и вгоняя в краску людей вокруг.

На работе о весьма пошлом сне мне удалось забыть. Я занялась делом, и мысли о похабном парне не лезли в мою голову вообще. Оно и к лучшему.

Ближе к концу рабочего дня позвонила мама. Последнее время такие звонки ничего хорошего для меня в себе не несут. Но мама думает иначе.

– Да, мам, привет.

– Привет, Юля. Слушай, я что звоню-то… – театральная пауза, в которой мама пыталась сделать вид, что действительно забыла причину, по которой мне звонила. – А! Это самое… А приезжайте-ка с Варюшкой сегодня вечером к нам на ужин.

Хотелось демонстративно тяжело вздохнуть, но пришлось себя сдержать. Мама всё-таки.

– Зачем? – спросила я спокойно, глянув в окно, за которым густели тучи.

– Зачем ужинать с родителями? – вспылила мама. – Для тебя это так сложно? Я, может, по внучке соскучилась.

– Ну, внучку ты видела в выходные, мам. А вот твои эти спонтанные ужины… Ты опять хочешь меня с кем-то свести?

– Что ты?! – очень неправдоподобный мамин возглас. – Делать мне больше нечего. Просто… Просто приедут Лебедевы. Ну, моя подружка Света с работы. Со своим сыном, – последнее предложение мама сказала так быстро, будто его и не было вовсе.

– Мам, – вот теперь я не удержалась от тяжелого вздоха. – Я не хочу ни с кем знакомиться. Сколько раз тебе нужно это сказать?

– Да хоть заговорись, Юлька, – наехала мама в ответ. – Мужик в доме нужен. Полезная вещь.

– Что?! – где-то на фоне возмутился папа.

– Ой, Вов, ну ты-то хоть не начинай, – отмахнулась от него раздраженно мама и вновь обратилась ко мне. – Сегодня в семь вечера приедут Лебедевы. Не позорь мать, приезжай. А то что я им скажу? А фамилия-то какая красивая, а? Лебедев, – с блаженным придыханием протянула мама.

Я молча закатила глаза. Первый год после моего развода мама ещё как-то держалась и не подсовывала мне женихов, но потом начала толкать речи о том, что мне нужно мужское плечо, а Варе пример хорошего мужчины. И, вообще, мне всего тридцать, а я себя уже похоронила…

Наверное, не нужно было ей озвучивать, что после бывшего мужа какие-либо отношения мне нужны как собаке пятая нога. Ещё ни в чем в этой жизни я не разочаровывалась так, как в постоянных отношениях.

– Что за Лебедев? – выдохнула я, понимая, что спорить тут бесполезно. Мама в любом случае найдёт способ на меня надавить. Иногда проще согласиться и по-быстрому отстреляться, чем долго сопротивляться её давлению и чувствовать себя плохой дочерью.

– Ой, Юль! – вздох неподдельного восхищения. – Такой хороший мальчик.

– И сколько мальчику лет?

– Тридцать семь.

Мои брови сами собой подлетели.

– Тридцать семь?! – переспросила я. – И этого хорошего мальчика никто до сих пор не прибрал к рукам? Тебе не кажется, что это тревожный звоночек, мам?

– Просто… – начала было мама, и услышала шаги, будто она куда-то шла. Знакомый скрип двери, свидетельствующий о том, что мама закрылась в туалете, а затем тише заговорила. – Просто он немножко вдовец. Но ты не переживай, детей у него нет.

– Господи, мам… – выдохнула я безнадёжно и накрыла глаза ладонью. – Кажется, я начинаю понимать папу, который прячется от тебя на рыбалке даже зимой.

– А ты всегда была папиной дочкой. Тоже мне, удивила, – фыркнула она и тут же переключилась в своё привычное настойчивое русло. – Короче, жду тебя и Варюшку в семь вечера. Это не обсуждается. Если не приедешь, мы с папой обидимся.

– За себя говори! – услышала я папин голос.

– В общем, всё, Юль. Мы ждём! – резюмировала мама и сбросила звонок.

Приехали мы с Варей к родителям немного раньше. Стоило только Варе сказать, что вместо дома мы едем к бабушке с дедушкой, как скорость одевания увеличилась в разы. Я успевала только подавать вещи из шкафчика с грибочком, пока дочка, забыв о капризах и о том, что она готова остаться в садике жить, одевалась.

В родительской квартире всегда пахнет теплом, уютом и чем-то съестным. Ты точно знаешь, что голодная от них не уедешь. А ещё тебя выслушают, дадут с собой еды, попытаются сунуть денег, и папа проверит исправность машины.

Иногда я не понимаю, почему я решила стать взрослой и переехать от них. Но стоит представить, что эта гиперопека будет со мной ежедневно, как сразу всё становится ясно. С годами родители стали более сентиментальными и приобрели маниакальную тягу к тому, чтобы заботиться обо мне, хочу я того или нет.

– Мы приехали! – крикнула я, когда мы с Варей вошли в прихожую.

– Где там моя сладкая девчонка? – услышала я папин голос и его приближающиеся шаги.

– Я здесь, – хохотнула я, конечно, понимая, что речь далеко не обо мне.

– Не. Престарелые девчонки нас не интересуют, – довольно мурча пробасил папа и подхватил на руки Варю, которая уже бежала в его распахнутые объятия.

– Пливет, деда! – она крепко обхватила его шеи и, смеясь, подставляла щёчки дедовым бородатым поцелуям.

– Вов, ну, говорила же побрейся. Куда ты своей наждачкой к ребенку лезешь? – мама, как обычно, доводила папу до идеала и вместе с тем до желания дотянуться до ружья.

– Нам с Варварой нравится. Да? – вопросил папа.

– Не ругай моего деда, – строго потребовала Варя, но бабушкиному поцелую щечку подставила.

– Что вы, что вы? Заступница дедова растёт, – мама слегка потискала Варю и тут же взяла меня в оборот. – Давай, быстрее раздевайся, и пошли на кухню. Поможешь с салатами. Скоро гости приедут, а у нас конь не валялся.

– Сама какую-то фигню затеяла, а теперь тут все вместе с ней прискакивать должны, – фыркнул папа, унося Варю с собой в зал.

– Ой, – мама нервно отмахнулась от него и повела меня с собой на кухню. – Режь салат. Я пока посмотрю, как там у меня мясо индейки.

Я помыла руки, отерла их полотенцем и села на стол, лениво нарезать салат, пока мама со скоростью электровеника суетила по всей кухне.

– А какая официальная причина ужина? Ну, помимо неофициальной случки меня и тридцатисемилетнего мальчика, – поинтересовалась я, нарезая огурец для салата, вместе с тем дегустируя его.

– Чем старше ты становишься, тем больше похожа на своего отца. Оба рады плыть по течению и не шевелиться. Что не предложишь, всё не так… – мама ворчала, шурша фольгой на индейке.

По сути, с её стороны мы с папой именно так и выглядим – безынициативные, медлительные и долго раскачивающие. На нашем фоне мама – вечный двигатель. Она всегда что-то делает, куда-то бежит-спешит, но все её действия сопровождаются излишней суетой. Она часто делает много того, чего делать, по сути, и не нужно.

Например, искать мне жениха, а себе проблему в виде ужина, во время которой она не упустит возможности выпендриться перед подругой тем, какая она вся из себя классная хозяйка.

В общем, мама права – пока она создаёт суету, в которую пытается вовлечь всех, мы с папой спокойно делаем то, что считаем нужным.

– Просто, мам, хочу сказать, что этот жених – последний, которого ты мне поставляешь и ужин с которым я сегодня потерплю. В следующий раз мы поругаемся с тобой.

Я пыталась звучать спокойно и неагрессивно, но мама посмотрела на меня так, будто я оскорбила её последними словами, а в конце сказала, что она приёмная.

– Можно подумать, я для себя стараюсь, – она с силой задвинула противень с индейкой обратно в духовку и захлопнула её.

– Именно так я и думаю, мам. Я тебе уже сто раз говорила, что мне никого не надо. Нам с Варей хорошо вдвоём. Обстирывать ещё кого-то и готовить дополнительную порцию еды я не хочу.

– Это ты так говоришь только. А вот найдётся тот самый, и по-другому запоёшь.

– Угу. От одного уже попела, – пробубнила я себе под нос.

– И, вообще! – мама круто повернулась ко мне, перестав мять картошку в пюре. – Как можно в доме без мужика? Ну, сама-то подумай. Что это за дом такой?

– Сходи ко мне в гости и посмотри, что это за дом такой. Обычный. Как у всех. Только носки по углам не валяются и на диване никто не пердит.

– Ты, предвзята, Юль. Нельзя мерить всех мужиков по одному неудачному опыту.

– Мам, ну ты сама подумай, какие мне сейчас могут попасться мужчины моего возраста. Ты уже сама мне вдовца подсовываешь. Кого ещё мне ждать? Этот вдовец, кстати, не Синяя Борода, не?

– Юля! – мамина нижняя губа дёрнулась от возмущения.

– Что? – я не смогла сдержать смех. – Ну, правда. Мало ли, какие проблемы у мальчика тридцати семи лет. Не знаю, как тебе, а мне странно, что он ходит с мамой знакомиться с женщинами.

– Короче, – мама авторитетно нависла надо мной, уперев кулаки в бока. – Чтобы за ужином вела себя прилично. Ясно? Без ваших с папой шуточек. Никита – хороший мальчик.

– Боже, – закатила я глаза. – Он ещё и Никита.

Мы с мамой накрыли на стол, пока папа и Варя строили корабль в бутылке. Я бы с удовольствием присоединилась к ним, но меня не пустили.

Ко мне же жених едет.

И вот, звонок в дверь, мама прикинулась милейшей женщиной, чтобы ничего не подозревающий жених сразу не понял, кто достанется ему в тёщи.

Дверь открыла мама. Я сделала самоотвод. Можно подумать, я так сильно ждала этого ненужного мне жениха, что бежала со всеми наперегонки, торопясь открыть ему дверь.

– Ой, а у нас тут немного неприбрано, – скромно протянула мама, которая сегодня весь день только и делала, что занималась уборкой.

– Не наговаривай на себя, Тань, – услышала я приятный женский голос, в котором вместе с тем слышались нотки строгой учительницы. – А пахнет-то как вкусно!

– Ой, да это я индейку на скорую руку запекла, – отмахнулась мама.

Индейка, которую полдня мариновали и столько же отбивали, шокировано икнула в духовке.

– А где красавица-то твоя? – вопросила мамина подруга, и я, закатив на секунду глаза и тут же взяв себя в руки, вышла из кухни.

Испытывая крайнюю неловкость из-за сложившейся ситуации, вышла из кухни и всех поприветствовала.

– Вот моя красавица, – гордо протянула мама.

– Никитушка, ну не стой. Подари девушке цветы, – учительские нотки в голосе маминой подруги стали более явственны. Не удивлюсь, если они с сыном до сих пор живут вместе и она бьёт его указкой.

Я перевела взгляд на, прости Господи, Никитушку, и едва не ушла в ту же секунду, строить кораблик с папой и дочкой.

Прилежный с виду дядька, или, по-маминому, хороший мальчик, подарил мне букет самых дешевых цветов, которые только могут быть в цветочном магазине. Но сделал это с таким посылом, будто вырвал специально для меня всю Красную книгу.