Глава 2. Арина

Перепрыгивая через лужи, бегом по тротуарам, лавируя между людьми и машинами, я наконец, добралась до универа и с облегчением выдохнула, когда, посмотрев на часы в вестибюле, поняла, что до начала пары есть еще целых семь минут.

Если бы тот мужик не поверил бы мне и выкинул из машины, то фиг бы я так успела. Наверное, до сих пор бы стояла на той остановки и смотрела издалека на свой автобус, крыша которого торчала из бесконечной пробки.

У зеркала поправила резинки на макушке, которыми собрала верхнюю часть волос. Освежила блеск на губах и пошла к лестнице, чтобы добраться до аудитории, в которой мне предстояло сегодня выслушать лекцию и сдать зачёт.

Мысленно прогнала возможные темы, которые могут возникнуть у препода, любящего задавать вопросы не только по своему предмету, но и уходить далеко от него, чтобы затем порой самыми нелогичными и неясными закоулкам выйти к вопросу, с которого мы начали. И это, кстати, очень круто, когда в конце беседы с ним ты понимаешь, что твой мозг только что провернули в черепной коробке и заставили тебя поцеловать в зад себя же. Это уметь надо.

На одном из поворотов в лабиринте коридоров мою руку обхватили чьи-то теплые пальцы и дернули назад.

- Привет, - выронил хрипло Арс и притянул меня к себе. Легкая улыбка коснулась его губ, которыми он потянулся к моим.

- Ну, привет, - выдохнула я, сделав немалое усилие для того, чтобы не закатить глаза. Прогнулась назад о уперлась ладонями в плечи парня, чтобы избежать поцелуя.

- Не соскучилась? – промурлыкал он как сытый котяра в мою шею и влажными губами ущипнул тонкую кожу.

- Как видишь. Отпусти, - толкнула я его сильнее в плечи и, наконец, смогла высвободиться из приторных объятий.

На нас начали пялиться люди, будто увидели парочку молодоженов.

- В чем дело, Ри? Нам же вчера было хорошо. Не хочешь повторения? – снова потянулся Арс к моим губам, рукой обхватив талию рукой.

- Это было вчера, - остановила я его. Нервно дернув плечами, вернула рюкзак на лямку, стараясь удержать между нами дистанцию.

- В чем дело? – нахмурился Арс, поняв, что я отталкивала его не для того, чтобы заигрывать, а для того, что он на самом деле от меня отстал.

- Ни в чем, - бросила я, равнодушно посмотрев ему в глаза. – Просто я не припомню, чтобы говорила вчера о том, что хочу повторения. Было и было. Не романтизируй.

- В смысле?! – кажется, кое-кто оскорбился. – Ты угораешь?

- Похоже, чтобы я шутила? Слушай, Арс, ты ежедневно юзаешь любую тёлку, на которую укажет твой член. Так продолжай в том же духе. Хочешь, я завяжу тебя глаза, покручу на месте, а ты сегодня трахнешь ту, на которой укажет твой член? Давай?

- Правду говорят, что ты ебанутая, - посмотрел он на меня брезгливо. Смерил взглядом, полным неподдельного отвращения, и пошёл дальше со своей «указкой».

Закатив глаза, поправила прическу.

Почувствовала ли я хоть что-то, глядя ему в след? Нет. Я не испытывала вчера вечером к нему ничего, кроме сексуального влечения. А после случившегося с ним секса перестали испытывать и его.

Кто-то осуждающе скажет: «Ри, как же так?! Ты же девочка! А как же бабочки в животе, пони по радуге? Любовь?»

Любовь? А что такое любовь? Кому от нее было действительно хорошо?

От секса – да. А от любви кто-нибудь испытывал удовольствие?

Моя мама любила мужчин. Много их любила. Позволяла им всё: бить себя, своих детей, измены, предательства, унижения. И всё равно продолжала валяться в их ногах. Менялись мужчины и ситуации, но неизменным оставалось одно – мамино обожание любого из мужчин. И это ее погубило, когда очередной «любимый» убил ее из ревности, которая, как известно, является побочкой любви.

Моей старшей сестре Ру любовь тоже не принесла счастья. Ей пришлось от нее добровольно отказаться. Отказаться от любви, потому что любишь – кажется, глупее ничего придумать невозможно. Но моя сестра приняла такое решение и живёт с ним. И до сих пор любит того, от которого отказалась, воспитывает его дочь, хоть и пытается забыться в объятиях другого.

Мои подруги регулярно льют слёзы и причина тому всегда одна – любовь. Любо безответная, либо недостаточная.

Что я знаю о любви и привязанности? Я знаю, что это больно.

Кто-то скажет, что любовь прекрасна, в ней смысл жизни. Возможно. В книгах, в фильмах, в песнях. Она прекрасно везде, только не в жизни.

В жизни я не видела той красивой и трепетной любви, которую показывают в фильмах и книгах. В жизни, я знаю точно, любовь – синоним боли. Или ее верный спутник. Кому как нравится…

Как и любой человек я стараюсь избегать то, что приносит боль. Это нормально.

Я точно знаю одно: секс – это то, что действительно приносит удовольствие и не влечет за собой боль (ну, разве что в первый раз). Для него не нужно ни чувств, ни привязанности, ни обещаний, ни клятв. Достаточно понять, что вторая сторона хочет того же, что и ты. Безответный секс невозможен, в отличие от любви.

Глава 3. Сергей

После работы привычно паркуюсь во дворе многоэтажки. С заднего сиденья беру портфель с бумагами, ноутбук и пакет с продуктами, список которых прислала Наташа, попросив заскочить в магазин после работы.

В квартире пахнет вкусным ужином. Стёпка встречает меня в прихожей. Зажав подмышкой планшет, ударяет кулаком в мой кулак, берет пакет с продуктами и уходит в кухню, где оповещает маму о том, что я приехал.

- Привет, Серёж, - Наташа мимолётно целует меня в губы, не касаясь мокрыми руками. – Поможешь с ужином?

- Сейчас переоденусь, - бросаю я устало.

В комнате скидываю опостылевшую за день рубашку за день рубашку, брюки и наручные часы. В шкафу выискиваю простые домашние штаны, игнорирую футболки, которые никогда не ношу дома.

Грязные вещи оставляю в корзине для белья, мою руки и иду в кухню, где Наташа что-то помешивает в сковороде. Кажется, какой-то соус.

- Нарежешь салат? – бросает она с легкой улыбкой, мельком глянув на меня через плечо.

Молча киваю и приступаю к нарезке лежащих на столе овощей.

Я спокойно принимаю участие в домашних делах. У меня нет замашек принца, согласно которым меня должны обслуживать только потому, что я мужик и зарабатываю больше. Для меня не составляет труда нарезать пару овощей на салат или помыть посуду после ужина. В этом нет ничего сложного или предосудительного. Наоборот, спустя несколько лет брака, мы с женой поняли, что кухня – это постоянное и излюбленное место для наших встреч, где мы проводим вечера, рассказывая друг другу за ужином и готовкой о том, как прошёл день каждого из нас. К нам частенько присоединяется сын, который, в основном, занимается дегустацией и трёпом о том, какой он крутой и классный пацан. И с каждым годом он становится всё круче и класснее, конечно же.

Сегодня Наташа традиционно рассказывала о своих подругах с работы и о том, что они выкинули на этот раз. Честно говоря, я уже давно потерял нить о том, кто из ее подруг кто. Кто Катя, а кто Света, кто «овца». Кто замужем, а кто в постоянном активном поиске. Я уже давно и безвозвратно потерял сюжетную нить, слушая жену, в основном, на автомате. В нужных местах я соглашаюсь с ней, где-то просто киваю, а где-то даже делаю вид, что мне тоже весело. Я не слышу и не понимаю, о чем и о ком она говорит. Моя реакция исходит из интонаций, которые долетают до меня от Наташи. Я просто даю ей возможность выговориться, заглушая в себе грубость, когда мне просто хочется побыть недолго в тишине после напряженного рабочего дня.

Сам я почти ничего не рассказываю. Наташа спрашивает. Наверняка, ей интересно послушать истории с моей работы, или, как я, сделать вид, что интересно, но с годами я научился отмахиваться от таких разговоров, понимая, что придётся вдаваться во многие детали. А я уже устал от всего этого в кабинете и добровольно мусолить всё это уже дома мне не хочется. Поэтому, чаще всего, я обхожусь общей информацией, иногда сообщая ей о том, какое дело веду и какие у него перспективы.

С годами общение становится не таким радужным, как в начале брака. Прижатые рутиной, бытом, работой и обязательствами, мы уже не щебечем как птички в райском саду. К концу дня, чаще всего, хочется просто отдохнуть в тишине, чтобы никто не трогал.

После ужина, я помог Наташе помыть посуду. Не всю, правда. Стёпка затянул меня в зал, чтобы порубиться в приставку. Какой мальчишка тут устоит? Мой внутренний мальчишка не смог.

В итоге, от приставки я оторвался только тогда, когда Наташа, стоя в дверном проеме уже в шелковом халате, намекнула на то, что пришло время спать.

Нехотя, но Стёпка поплёлся в свою комнату, в очередной раз напомнив нам, что завтра утром его нужно подбросить до большого стадиона, а не в спорткомплекс.

После душа забираюсь под одеяло и несколько минут читаю почту. Наташи рядом нет. Судя по звукам, она что прибирает в кухне или готовит продукты для завтрака.

Через несколько минут рядом со мной мелькает стройная тень жены. Снимает халат, кидает его на круглый пуфик у туалетного столика, и, выдавив немного крема из тюбика на тыльную сторону ладони, ныряет рядом со мной под одеяло.

Мельком глянув на нее, понимаю, что пора закругляться. Закрываю ноутбук, откладываю его на тумбочку и скатываюсь вниз по подушкам. Поворачиваюсь к жене, молча наблюдая за тем, как она привычно мажет руки кремом перед сном. Скольжу взглядом по ее профилю, по острому носу, по пухлым губам. Мысленно утопаю в ложбинке груди…

- Что? – не выдерживает она, наконец, посмотрев на меня с легкой улыбкой. – Тебе тоже дать крем?

- Не крем, - произношу я, сосредоточив внимание на тонкой бретельке кружевной сорочки, которую с большим наслаждением снимаю с плеча жены.

- Серёж, - шипит Наташа, боязливо косясь на закрытую дверь нашей спальни.

- Стёпка уже давно спит, - шепчу я, нежно целую жену в обнаженное плечо, пахнущее гелем для душа.

Подминаю под себя податливое тело Наташи. Языком раздвигаю ее губы и впечатываюсь в горячую промежность пахом, ощутив лёгкую дрожь стройного тела.

- Ого! Долго же ты терпел! – смеется шёпотом Наташа.

Спускаюсь поцелуями ниже, оголяю пышную грудь, наслаждаясь тем, как Наташа выгибается навстречу, предоставляя мне всю себя без остатка.

Слегка отстраняюсь, сажусь на пятки, но только для того, чтобы стянуть с жены трусики и оставить их за спиной. Снова возвращаюсь к ее губам, целую и, не глядя, тянусь к верхнему ящику тумбочки за презервативом. Приспускаю свои трусы, раскатываю презерватив по всей длине и, заглянув в глаза жены, плавно вхожу в нее, чувствуя, как ее дрожь растекается теперь и по моему телу тоже.

Ловя губами вершинки груди, наращивая темп. Вколачиваюсь в Наташу, понимая, что она уже близка к разрядке.

Она снова и снова прикусывает свои пальцы, пытаясь не выдать то, чем мы здесь занимаемся, стонами. Темные волосы разметались по подушке. Я вижу, как в свете настольной лампы дрожат ее ресницы, как она ловит ртом воздух, шумно дышит и, наконец, притаившись на несколько секунд, конвульсивно сжимается вокруг меня. Острые зубы впиваются в плечо, в котором Наташа глушит стоны, ногти царапают спину.

Чувствуя ее пульсацию, я начинаю вколачиваться в нее. Жмурю глаза, мысленно приближая развязку. Рой мыслей о работе, быте, доме… оттягивает долгожданный момент.

Раздраженно дёргаю головой, пытаясь их отогнать. Не сейчас. Не время. Обо всем этом дерьме я подумаю потом. Один.

С рыком впиваюсь пальцами в Наташино бедро, подхватив ее ногу под коленом. Стиснув зубы, наконец, достигаю разрядки, не позволяя себе до конца обмякнуть на жене, которая тоже пытается отдышаться.

- Ты сегодня долго, - выдыхает она в мою макушку, полностью расслабившись под моим весом.

- Голова всякой херней забита, - выдыхаю я.

Сползаю с жены, плетусь в ванную, где снимаю презерватив и бросаю его в мусорный пакет. Снова встаю под душ, смывая выступившие капли пота.

Полотенце, трусы.

Возвращаюсь в комнату, ложусь под одеяло. Взглядом провожаю в душ Наташу и некоторое время расслабленно туплю в телефоне.

Наташа возвращается, снова мажет руки кремом и ложится под одеяло. Целует меня в плечо и поворачивается спиной, погасив свет лампы на тумбочке.

Кладу ладонь на ее зад, выступающий округлостью под одеялом.

- Спокойной ночи, - бормочет жена тихо.

Откладываю телефон на тумбочку, скатываюсь вниз по подушкам и, мягко приобняв жену за талию, целую в затылок.

- Спокойной ночи, - шепчу я.

- Угу, - слышу сонное в ответ.

Откидываюсь на спину. Немного подумав, перекатываюсь на живот. Отвернувшись от жены, подминаю под себя подушку и закрываю глаза, надеясь хотя бы сегодня не мучиться бессонницей.