Главушка 5

– Почему я не могу оставить пиджак в приемной?

В очередной раз спросила у Светланы, которая лишь тяжело вздохнула и повторила практически заученную фразу:

– Александр Павлович сказал, чтобы завтра утром вы пришли и лично отдали ему его пиджак, – девушка убрала косметичку в сумочку и взглянула на меня как на непробиваемую тупицу. – Что-то ещё хотите спросить?

– Нет. Всего доброго, – повторила её надменную интонацию и зашла в лифт с треклятым пиджаком в руке. Зачем я только тратилась на такси и его чистку сегодня? Вполне могла не торопясь всё это сделать завтра перед работай.

Что это за бзик такой – лично отдать ему пиджак? Понял, что совершил ошибку, не уволив меня сразу? А завтра решил в полной мере насладиться моим заплаканным лицом, вынося приговор?

Надо впредь избегать этажей, на которых может обитать Молотов. Ещё одна такая встреча и меня могут найти в лесу в разных пакетах. А учитывая более, чем суровый вид генерального, такой исход вполне возможен.

На лифте спустилась на этаж парковки, где около своего мотоцикла стоял Кирилл в компании Сони. Друзья что-то обсуждали в полголоса и улыбались.

Ну, конечно! Меня, поди, обсуждают.

– Чего ржём, други мои? – подошла к ним и аккуратно положила пиджак на сиденье мотоцикла. – Косточки мои старательно лобзаете?

– Хватит тебе переживать так, – закатила глаза Соня. – Не уволит он тебя, ни сегодня, ни завтра. А ты чего ему, кстати, пиджак не отдала? Не принял? Плохо очистили?

– Да кто его знает?! Секретарша сказала, чтобы я завтра утром зашла и отдала ему лично этот пиджак.

– А, может, и уволит завтра, – состроила виноватую мину Соня и переступила с ноги на ногу. – Ну, ладно, ребятки. Мне ещё за Дениской в садик заехать надо. Если что, вечером к вам заглянем, тортик привезем.

– И газетку с объявлениями о работе для Ники не забудь, ей, видимо, пригодится завтра, – Кирилл надел шлем на голову, а второй протянул мне.

– Очень смешно, – взяла шлем и вручила Кириллу сумочку. – У меня, возможно, судьба завтра решится, а им лишь бы позубоскалить. Уйду я от вас. Злые вы.

– На своих коротеньких ходиках далеко не уйдешь, – крикнула Соня через плечо, получив порцию моего испепеляющего взгляда.

Да что ж за день-то сегодня?! Мой испепеляющий взгляд ещё никого не испепелил, надо дома перед зеркалом отработать этот приемчик.

До дома добрались, резво лавируя между машинами, стоящими в пробках. Одно из главных преимуществ мотоцикла – экономия времени в пути. Этот стальной конь многократно выручал Кирилла – большого любителя проспать начало рабочего дня.

– Приходи ко мне минут через пятнадцать, – сказала другу, открывая дверь своей квартиры. – Мне будут нужны твои сильные руки.

– Ну, наконец-то! – вознес руки к потолку Кирилл. – Я уж думал, что ты никогда мне это не предложишь. Зубы чистить? Бельишко менять? А ты после всего мне позвонишь?

– Господи, за что? – моя очередь возносить руки к потолку. – Можешь сделать всё, что хочешь. Пуговицу ещё с собой прихвати, самую большую. И нитки.

– Меня сегодня ждет божественный вечер, – широта улыбки Кирилла не имела границ. – А пуговицу зачем? Ты владеешь какими-то особыми штучками с пуговичками. а? Моя развратница.

Друг щелкнул меня по носу и подмигнул, подперев плечом стену.

Тяжело вздохнула и прислонилась лбом к его груди:

– На спину тебе пуговку пришьём, а то твоя губа скоро будет мешать тебе ходить, – повторила его жест с подмигиванием и щелканьем, и вошла в собственную квартиру.

Переодевшись в домашний спортивный костюм и смыв косметику с уставшего лица, отправилась на кухню, чтобы приступить к готовке ужина. Думать долго над блюдом не пришлось. Ввиду того, что Кирилл сегодня молодец, решила приготовить ему его любимую жаренную картошечку с закусочкой из солений из бабулиного погребка.

– Чем там моя Коропуля будет сегодня меня баловать? – голос Кирилла, внезапно появившегося за спиной, заставил подпрыгнуть на месте.

– Балда, блин, – шутливо отвесила подзатыльник другу и пригрозила ножом. – Ещё раз так сделаешь, и я тебя точно порешу.

Сосед тоже переоделся в домашнюю одежду: шорты кислотно-оранжевого цвета и черная майка с логотипом его любимой рок-группы.

– Для чего нужны были мои сильнейшие руки? – Кирилл продемонстрировал бицепсы, один из которых был забит мрачной готической татуировкой. – Где надо мять?

Блондинистый дружочек потянул ко мне свои ручищи, за что получил новую порцию подзатыльников.

– Хорош, меня по голове бить. И так дурак, скоро, вообще, срать где попало начну, – мужчина отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. – Чего делать-то?

– Восторгаться, Кирюшка, – достала из холодильника банки с солеными огурчиками, грибами и помидорами в собственном соку. – А пока восторгаешься, можешь открывать баночки и пересыпать их содержимое в салатники. А я картоху дочищу.

Кирилл ловко разделался с банками и даже помог мне почистить картошку. Голодный мужик – лучший помощник на кухне.

Ужинали в атмосфере взаимных подколов и воровства еды из тарелок друг друга. Преимущественно, обворована была я самыми наглыми мужичайшими лапами собственного гостя.

– Класс, – выдохнул Кирюха, поглаживая себя по плоскому животу. – Передай своей бабуле, что она в очередной раз проложила дорожку к моему сердцу.

– Передам. Но ещё лучше будет, если ты приедешь к ней лично и поможешь собирать все эти дары природы.

– Ради Анны Андреевны хоть на край света.

– Там максимум на край села.

Раздался звонок в дверь, за которым последовал тихий стук.

Переглянулись с Кириллом и улыбнулись. Оба узнали гостя по звукам. Так ко мне приходит только Соня со своим двухгодовалым сыном Дениской. Она звонит, а он стучит.

– А мы всё сожрали, – прокричал друг в закрытую дверь.

– А у нас тортик, – ответила ему Соня, в голосе которой слышалась улыбка.

– Пароль принят, – друг открыл дверь и подхватил на руки Дениску, который поспешил его поприветствовать. – Привет, дружище! Как дела в садике? Много девчонок склеил?

Оба удалились в гостиную, откуда были слышны характерные Денискины рассказы, язык которых мог понять только Кирилл, активно поддерживающий диалог.

– Что, прям, всё-всё съели? – с надеждой спросила Соня, вешая пальто на крючок.

– Почти. Но можно пиццу сварганить. У меня всё есть. Голодным никто не останется, если только успеет отвоевать кусок хавушки у Кирюхи.

– Я и забыла про санитара твоего холодильника, – усмехнулась подруга, заглядывая в гостиную, где по-прежнему шла оживленная беседа на русско-денискином языке. – Он только с Кириллом так много разговаривает, больше ни с кем.

– Круто же. У пацанов своя движуха, – подмигнула Соньке, которая умилялась своим разговорчивым сыном. – Пойдём на кухню, свою движуху создадим, у меня там тесто для пиццы в морозилке с лохматых годов ждёт своего часа.

Пока резали необходимые для пиццы ингредиенты, Соня завела свою любимую сватовскую пластинку:

– Как тебе наш Молотов? Горяч? Хорош? Великолепен?

– Я так понимаю, отрицательных качеств в этом списке не прозвучит?

– Тебя контузило ударной волной его обаяния? – брови подруги взметнулись вверх. – Он же просто – вау! Вау в квадрате! Ты бы видела его в фитнес-клубе. У нас большинство девчонок только ради этого зрелища и купили абонементы.

– Не знаю. При мне он, к счастью, раздеваться не стал. И, по-моему, он просто высокомерный нарцисс.

– В смысле? С чего такие печальные выводы?

– Ты видела его глаза? – взяла две черные маслины и приложила к своим векам, пародируя голос Босса. – Секса нет, Орешкина, но ты держи мой пиджак. Состирнёшь на досуге.

– Серьёзно? – Соня громко засмеялась.

– Абсолютно! Такое ощущение, что я зашла в кабинет и, не сказав «здрасьте», попыталась сесть ему на лицо.

– Ой, сейчас умру от смеха. Как представлю этот ваш диалог с его вечно серьёзным лицом.

– Нифига оно у него не серьезное. Улыбался так, что затылок, наверное, застудил.

– Ой, Ника, остановись, – смеялась подруга, вытирая слёзы с уголков глаз. – С тобой невозможно не улыбаться. Твой генератор слов иногда такое выдаёт, что описаться можно.

– Ладно, помолчу маленько, а то ты мне кухню затопишь. Но больше меня под Молотова не подкладывай, поняла?

– Кто там и кого под кого подкладывает? – в кухню зашел Кирилл с Дениской на руках.

– Да вот, наша общая подруга упорно сватает мне Молотова.

– Молотов и Орешкина? Серьёзно? – друг расплылся в широкой улыбке. – Молотов и Орешкина – звучит как начало лютого анекдота.

– Вот видишь? Это даже звучит смешно, – не унималась я, пытаясь подобрать как можно больше аргументов, свидетельствующих о том, что нам не быть парой.

– Это звучит мило, – настаивала на своём подруга.

– Всё! Закрыли тему, дорогие други. Завтра кину ему пиджак с безопасного расстояния и больше мы с ним не пересечемся. Он будет обитать на своём этаже, я на своём, – дорезала колбасу и повернулась к соседу. – Кирюх, достань кепчух из холодильника.

– Вообще-то, правильно говорить «кетчуп», – решил поумничать друг, поправляя воображаемые очки на переносице.

– Только бабуле моей так не говори, когда грибочки отрабатывать поедешь. Она тебя спицами проткнёт и будет права.

Главушка 6

Сегодня утром проснулась на полчаса раньше, чем прозвенел будильник. Не хотелось бы опаздывать к директору на ковёр пусть даже и для того, чтобы отдать злосчастный пиджак. Глядишь, Молотов проникнется моей пунктуальностью и не уволит хотя бы сегодня.

Но как бы рано я не проснулась, я всё равно умудрилась опоздать не торопясь. Сначала на блузке оторвалась пуговица, затем у любимых ботильонов оказался расшатан каблук. В итоге пришлось нарядиться в строгое, приталенное черное платье с белым воротничком и подобрать к нему черные лодочки на высокой шпильке. Сверху плащик и я готова выдвигаться в трудобудни.

Пока закрывала дверь собственной квартиры, из соседней показался Кирилл. Мужчина выглядел слегка помятым и не выспавшимся:

– Обожаю, когда ты одеваешься как плохая училка, – Кирилл расплылся в ленивой улыбке, осматривая меня с ног до головы, оценивающим взглядом.

– Да ладно?! А, что ж, когда ты в первый раз меня увидел в подобном наряде, сказал, что-то типа: «ого, в детском мире продают и строгую одежду тоже?»

– Я просто до сих помню, как у меня потом болела нога после твоего пинка, – широко улыбнулся друг, взъерошивая гриву своих светлых волос. – Поэтому больше не рискую. И, кстати, тебе идёт высокий хвостик. Сразу хочется подёргать, особенно в сочетании с этим платьем.

– Я тебе сейчас так подергаю, прыщ-переросток! – попыталась ударить Кирилла в лоб, но, как это обычно у меня случается, не дотянулась, так как мужчина ловко отклонился назад, лишая меня возможности отомстить. – А ну, наклонись!

– Ты когда злишься, похожа на голодного хомячка – щечки трясутся, лапки чешутся, – друг щелкнул меня по носу и получил новую порцию моих возмущений.

И я бы ему непременно отомстила бы за каждое сказанное им слово, но в моих руках был пиджак Его Величества Молотова, а мять сие святыню совершенно не хотелось.

– Всё, я с тобой не разговариваю. Понял? – развернулась на каблуках и направилась вниз по лестнице, бросив напоследок через плечо. – И кормить вкусняшками я тебя тоже больше не буду.

– Нельзя быть такой жестокой, Вероничка, – спохватился друг, следуя за мной. – Я же просто хотел тебя повеселить и отвесить парочку своих фирменных комплиментов.

– И то, и другое у тебя получилось отвратительно.

– Ну, не ругайся, дружище, – Кирилл обнял меня со спины, тем самым остановив и не дав нормально спуститься с лестницы. – Я же знаю, что ты меня любишь.

– Да нафиг ты мне сдался, – попыталась скрыть улыбку, но ничего не вышло. Не умею я долго злиться на этого обаятельного поганца и он это знает и активно пользуется. – Ладно, я почти растаяла. Можешь убрать свои грабли и не мешать мне идти.

– Слушаюсь, моя госпожа, – Кирилл обогнал меня. Перекрывая дорогу, протянул шлем. – Можешь сегодня ехать в моём шлеме. Всё для тебя в этот дождливый день.

– Вот именно – дождливый. А у меня в руках ценный груз, который нельзя мять и уж тем более мочить. Поэтому я сегодня вынуждена быть буржуа, разъезжающей на таксях.

– Понял, – тяжело вздохнул друг и надел шлем себе на голову. – Ну ладно, красотка. Свистнешь, когда выпускной будет? Приеду, прокачу.

Сказав это, он стремительно побежал вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

– Вот зараза! – сказала я в пустоту и пнула воздух, так как пнуть друга сейчас было весьма проблематично, потому что я уже слышала звук мотора его мотоцикла.

До офиса на такси домчалась довольно быстро. Даже не опоздала, хотя в приемной генерального оказалась лишь через десять минут после начала рабочего дня. Буду оправдываться тем, что немного поработала свою работу, которая у меня пока что есть.

В приемной сидела блондинка – Светлана, кажется. С кем-то разговаривала по телефону, параллельно записывая, что-то в блокнот.

– Хорошо, вам перезвонят. До свидания, – подытожила она и положила трубку, обращаясь ко мне. – Вы записаны?

– Нет, но я принесла пиджак, – многозначительно указала на вешалку в своей руке, на которой висел пиджак, завернутый в целлофановый кофр.

– Ах, да! Точно! Секунду, – девушка нажала кнопку для внутренней связи. – Александр Павлович, к вам Орешкина.

– Пусть зайдет, – раздался его спокойный голос, пустивший мурашки по моей спине.

– Проходите, – указала Светлана на дверь генерального и вернулась к своим делам.

Сделав глубокий вдох и резкий выдох, вошла в кабинет Молотова, стараясь выглядеть спокойной и расслабленной. Хотя точно знала, что смотрела сейчас на своего начальника глазами срущей кошки, но сделать с этим ничего не могла. Ибо стало в сто раз страшнее, когда он поднял на меня свои черные глаза и нахмурил брови, оглядев меня с ног до самой макушки.

– Я тут… Вот, – вытянула руку с пиджаком и триумфально улыбнулась, словно я полководец, который принес своему королю голову врага. Даже улыбка на моем лице, должно быть, подходящая.

– Присаживайтесь, – едва улыбнувшись, сказал Молотов и указал на кресло напротив себя.

Сглотнув ком страха, сделала, как было велено. Не зная, куда пристроить пиджак, чтобы он не помялся, блуждала взглядом по столу и стенам кабинета.

Мужчина улыбнулся чуть шире, встал и забрал из моих рук многострадальный предмет одежды, положив его на небольшой диванчик в углу кабинета.

Пока он не видел, я его тоже осмотрела с головы до ног, приметив в очередной раз, что ему очень идут костюмы, будто сразу деловым родился.

– Что ж, Орешкина, рассказывайте, – вкрадчиво произнёс Молотов, вернувшись в своё кресло.

– Что рассказывать, Александр Павлович? – не поняла я просьбы, лихорадочно пытаясь вспомнить, какой рассказ ему задолжала.

– Как вам ваша работа? Всё ли устраивает? Зарплата хорошая? Хватает? – чем больше вопросов он задавал, тем шире открывались мои глаза.

«Ну, всё, Орешкина. Сейчас хоть на один вопрос неверно ответишь и вылетишь со своего места работы, как сопли в платочек» – кричал мой внутренний параноик.

– Всё отлично, Александр Павлович. Меня всё устраивает. И зарплата. И хватает.

Вроде на все вопросы ответила.

– У меня для вас есть одно предложение… – начал Молотов, растягивая последнее слово.

Я перевела быстрый взгляд на статуэтку орла на его столе. Мужчина проследил мой взгляд и коротко усмехнулся, пряча улыбку в кулаке.

– Смилуйтесь, Вероника, – с усмешкой произнёс Александр Павлович и отодвинул подальше от меня статуэтку. – Второй такой угрозы моему достоинству я не переживу.

Мужчина чуть кривовато улыбался мне, с легким прищуром глядя в глаза. Хотя, возможно, он и не улыбался вовсе. Вполне вероятно, что у него вообще инсульт, а кривая улыбка, как раз-таки и является первым его симптомом.

На всякий случай улыбаюсь ему в ответ, не зная чего от него ждать дальше. Вчера он являл собой посланника преисподней, а сегодня сама душка с обаятельной улыбкой. И красив же, черт! В этот раз я его хорошо рассмотрела. Есть в нем что-то восточное: черные бездонные глаза, широкие брови и, конечно же, темперамент. Вчера он был горяч, вспыльчив, подобно вулкану, эмоции на его лице менялись стремительно, а сегодня он само спокойствие, словно большая мудрая гора, что следит за течением событий со снисходительной улыбкой.

– Какое предложение? – опомнилась я, решив, что наша игра в гляделки затянулась.

– Вы только сильно не пугайтесь…

Начал он, а я привстала со своего кресла и придвинула статуэтку поближе к себе.

– Нет, что вы, Александр Павлович, мне совершенно нечего боятся, – буднично произнесла я и вернулась в кресло.

Сидит, улыбается. И, если он вчера не застудил затылок изнутри, то сегодня это точно случится.

– Предлагаю вам должность своего личного помощника, – глубоким голосом произнес он. И пока мои брови медленно поползли вверх, он продолжил. – Зарплата в три раза выше, чем в вашем дизайнерском отделе. Рабочий день ненормированный, но зато гораздо больше привилегий, чем у рядового сотрудника.

А я переживала, что он меня уволит, а он наоборот поближе к себе хочет пристроить. Ну, уж нет, посланник ада, с тобой я точно не уживусь и дня.

– Спасибо за предложение, Александр Павлович, но вполне устраивает моя должность и зарплата. Поэтому я бы хотела остаться на своём рабочем месте.

– Что ж, это ваше право, – развел он руками и немного подался вперед, добавив с лукавой улыбкой. – Но, думаю, что очень скоро вы измените своё решение.

– Это вряд ли, Александр Павлович, – столь же лукаво улыбнулась в ответ и поспешила встать, чтобы, наконец-таки, удалиться из его кабинета. – Извините, но мне пора работать.

– Конечно, Вероника, можете идти. Пока что…

Это его загадочное «пока что» мне совершенно не понравилось. Ничем хорошим оно не пахло.

И, если этот рабочий день прошел для меня привычно, то следующий оказался совершенно не таким, каким я его себе представляла.

Утром меня встретил абсолютно пустой рабочий стол, даже Бухича с его аквариумом не оказалось на месте.

Вот и отказала начальнику в собственном повышении, теперь вообще без работы осталась, бестолочь.

Но так просто я из этого офиса не уйду! Ещё как-то можно объяснить причину моего увольнения личной неприязнью начальства или что-то около того, то увольнение Бухича я так просто не приму. Ибо он самый ответственный сотрудник из всех, который буквально днюет и ночует в этом офисе.