Пока он одевался, я исподтишка смотрела на его торс и пришла в шок от обилия на нем шрамов самого разного размера. Без очков всё казалось не таким страшным, как с ними. А еще его торс имел рельеф. Красивый, если игнорировать шрамы. У Вити там, где должен быть пресс, было просто ровно и гладко.

– Что увидела, Маруся? – спросил Костров, оправляя на себе футболку.

– Ничего, – улыбнулась я натянуто, всё ещё стыдясь смотреть ему в глаза. – Просто пытаюсь понять, хороший вы воин или плохой.

– В смысле?

– У вас так много шрамов на теле. Мне просто стало любопытно: вы хорошо защищались и всё могло бы быть гораздо хуже, или вы слишком уязвимы и поэтому всё так?

– Я смотрю, тебе уже лучше? – хмыкнул мужчина. – Пока думаешь, квартиру проветри. От твоего перегара кактусы скоро сдохнут.

Кактусы… Сам-то колючий не хуже любого кактуса, а еще пушистиков моих обижает.

Но окно я, всё же, открыла. Честно говоря, выйдя из ванной комнаты, я тоже почувствовала эту вонь.

– А можно еще один вопрос, Михаил Захарович? – спросила я, пока он натягивал на себя свитер.

– Только быстро, – бросил он нервно, в очередной раз глянув на наручные часы.

– Если, как вы говорите, у нас с вами ничего не было, то почему у меня болит горло, кожа головы и содраны колени?

– Потому что ты блевала, Маруся, дальше, чем выдела. И единственное, за что я тебя трогал, это волосы, пока ты рыгала в унитаз. А колени у тебя в мясо, потому что нехер бухой на каблуках по лестницам бегать.

– Правда? – выдохнула я с таким облегчением, что снова закружилась голова.

– Что я тебе про карася говорил?

– Вы еще про кошку с дохлой мышкой говорили.

– Одна херня. Не было у нас ничего и не могло быть.

– Почему? – его интонация покоробила. Мог бы и более интеллигентно сказать, что я не ахти.

– Теперь тебя не устраивает, то у нас ничего не было?! – выгнул он бровь. – Раздевайся, исправим.

Грубиян!

– А как вы…? Почему вы оказались рядом со мной и у меня дома?

– Не поверишь, Маруся, – прошел он мимо меня в прихожую, где начал надевать верхнюю одежду. – Как раз с коллегами перемывал тебе косточки, а тут ты пьяная на барной стойке запела.

– Я пела на барной стойке?!

Хоть обратно под плед беги.

– И танцевала.

Кошмар!

– Михаил Захарович, а вы никому не расскажете?

– Прямо сейчас приеду домой и напишу большое сообщение в родительский чат, – ответил он невозмутимо. Надел ботинки, выпрямился и посмотрел на меня холодно сверху вниз. – Или лучше голосовое?

– Не нужно никому ничего рассказывать, – едва ли не расплакалась я. – Я больше так не буду.

– Точно? – спросил он строго-строго. Даже брови свёл так, будто они сейчас срастутся в одну.

– Точно. Никогда-никогда. Только не рассказывайте никому, а я клянусь, что больше не вызову вас в школу, даже если Артём будет вести себя хуже некуда.

– Ты реально думаешь, что я буду шантажировать тебя этой херней?

– Нет? – спросила я с надеждой.

– Ты не в школе набухалась. А то, как ты проводишь свое время вне работы, ни меня, ни кого-либо волновать не должно. Но в следующий раз бухай хотя бы с подружкой какой-нибудь. Не факт, что в следующий раз без трусов проснешься из-за того, что в душе помылась.

– Хорошо. Но я больше не буду.

– А это уже не моё дело. Но мне лучше больше не попадайся.

– Не буду. В смысле, пить больше не буду.

– Угу, – выдохнул мужчина устало, не имея ко мне более никакого интереса. Открыл дверь квартиры и, закрыв ее перед моим носом, не сказав ни слова, ушёл.

С подружкой! Точно! Она, наверное, там с ума сходит.

Зная себя, я точно не могла ей не позвонить. И звонила я ей, наверняка, в разных стадиях своего незапланированного опьянения.

Не в ладу со своими руками и дурной похмельной головой, кое-как нашла свой телефон в дебрях сумочки.

И… бинго! Тридцать семь пропущенных от Лены. О количестве сообщений в разные мессенджеры лучше вообще не говорить. Она меня точно убьёт, когда найдёт.

Желая успокоить и себя, и свою подругу, быстро набрала ее номер, приложила телефон в уху и начала извиняться уже до того, как пошли гудки.

– Прости, прости, прости…

После второго гудка кто-то позвонил в дверь. Сейчас Михаил Захарович скажет, что у нас на самом деле всё было и еще видео покажет… прямо в родительском чате.

Открыла дверь и сразу наткнулась на взъерошенную и запыхавшуюся подругу.

– Червонец, я тебе убью! – хваталась она за дверные косяки моей двери. – И хорош мне звонить. Тута я.

– Лена! – сложила я бровки домиком, готовясь к тому, что меня сейчас начнет отчитывать подруга, которой уже за тридцать, хоть и выглядит она как моя ровесница. – Прости меня, пожалуйста!

– Ну, что ты, – отмахнулась та нарочито небрежно. Прошла в прихожую и плюхнулась на пуфик, держась за бок. – Подумаешь, я из-за твоего звонка положила болт на то, что у меня овуляция, бросила мужа за сотни километров отсюда и примчалась на твоё спасение на собачьей упряжке. В прямом, блин, смысле на собачьей упряжке! Потому что в той экологически чистой деревне зимой до большой земли можно добраться только на собачьей упряжке или снегоходе. Снегохода я не нашла, зато собак там как в корейском гастрономе – бери любую.

– Прости, Лена, пожалуйста! Я знала, что у тебя очень важные выходные и поэтому не хотела звонить, но перебрала и, видимо, всё-таки, позвонила.

– Из твоего звонка и так было понятно, что ты обжеванная, – снимала Лену куртку и ботинки, отдавай мне поочередно свои вещи. – Меня напрягло только обилие мужских голосов рядом и тот факт, что ты плакала. Надеюсь, они тебя на карусели не прокатили?

– Откуда в баре карусель?

– Оттуда! – передразнила меня Лена. – Вот пустила бы тебя дюжина мужиков по кругу, тогда бы ты и узнала, откуда в том баре могла взяться карусель. Ты чё, Маруська? Головой-то соображать надо, когда алкоголь заказываешь. Меру бы хоть свою для начала выяснила, прежде чем бухать в гордом одиночестве. Или меня бы хоть дождалась.

– Мне так стыдно, – поковыляла я за подругой в кухню, где она сама, прекрасно зная, что и где находится, налила себе стакан воды.

– Ну, давай, узник алкобара, рассказывай, только в это раз внятно, что произошло?

– Витя женится на другой, – всхлипнула я.

– Бог есть! – возвела Лена триумфально взгляд к потолку и снова посмотрела на меня. – Иначе я не знаю, как еще объяснить, что он отвел тебя от этого альфонса.

– Витя не альфонс. Просто ему сложно дается общение с новыми людьми.

– Ему сложно дается – соскочить с женской шеи. А с твоей он соскочил, когда ты стала училкой и начала зарабатывать меньше, чем тогда, когда ишачила на двух работах, пока твой драгоценный Витя искал себя. Кстати, а с каким таким мужиком ты уехала из того бара?

– А ты откуда знаешь про мужика?

– Ну, вообще-то, я сначала заглянула в бар, из которого ты мне звонила, а уже потом поехала к тебе. Бармен мне сказал, что тебя со стойки снял какой-то хмурый тип. Что за тип, Маруся?

– Это отец Кострова, – выронила я затравлено, точно зная, какая сейчас последует реакция.

– Костров?! Отец Кострова, который Костров?! Я ничего не путаю? Этот тот упертый баран, с которым ты постоянно бодаешься и которого терпеть ненавидишь?

– Угу, – поморщилась я и начала ногтем ковырять край стола.

Что я могу сказать? Всё именно так и настолько плохо.

– Маруся, ты хоть понимаешь, что он мент, и всё, что ты натворила, пока была невминько, он использует против тебя при первой же возможности?

– Он сказал, что ни его и никого вообще не должно касаться, как я провожу своё время вне работы.

– Ну, конечно! – всплеснула Лена эмоционально руками. – Он как истинный джентльмен заверил тебя, что у каждой женщины должен быть один маленький черный запой. А потом, я тебе гарантирую, – потрясла она указательным пальцем перед моим носом. – Он точно подложит тебе свинью и поднимет вопрос о твоей профпригодности, как только ты пикнешь против его сына.

– Лен, ну, пожалуйста, и так тошно. И стыдно. И плохо.

– У тебя с ним точно ничего не было?

– Точно… я не помню…

– А как по ощущениям? Входящие были? Пропущенные? – уже явно ехидничала подруга. – Ладно. Шучу. Не было и ладно. Будем считать, что у тебя был заслуженный отбухной. Ты же в свой выпускной не пила? Ну, вот – теперь догнала своих сверстников в развитии.

– По-моему, я фатально отстала.

– Это уже детали, – отмахнулась Лена и достала из моего холодильника салат с креветками, который я приготовила вчера вечер в надежде на то, что вечер мы с Витей продолжим в моей квартире. – Ты мне лучше расскажи, что там за история с женитьбой твоего додика? Он прям реально женится?

– Угу. Элла её зовут, – сгримасничала я, чувствуя, что чувство стыда очень быстро сменилось злобой.

– Так вот, что ты говорила! Я думала, ты кусок горячей картошки не дожевала. Элла, значит, ну-ну, – кивнув, Лена влезла в свой телефон, что-то набрала, полистала, а затем мне в лицо ткнула фотографией, на которой я сразу узнала Витю и кольцо на пальце другой девушки. Чертовски красивой девушки с русыми волосами. – Она?

– Я ее не видела ни разу. Я, вообще, только вчера узнала о ее существовании. Но, если Витя с ней, то это она.

– Вот она курица, – злорадствовала Лена, листая что-то в своем телефоне. – Прикинь, она больше полугода постила фотки о том, что у нее умерла бабка, а теперь постит фоточки с моря и дорогими шмотками, и пишет «спасибо, бабуля, за наследство». Ну, теперь понятно, почему твой Витюша так быстро женится. Наследство там, поди, немаленькое.

– Не демонизируй его, пожалуйста. Ты же знаешь, что я к нем чувствую.

– Этот Витя твой… – проворчала Лена, явно стараясь смягчить то, что она на самом деле о нем думала. – Знаешь что, подруга? – решительно вопросила Лена, нажевывая креветку. – Мужика тебе надо. Нормального. Такого немного грубого, чтобы только-только из пещеры был. Короче, полная противоположность твоему восковому Витюше. Да и где это, вообще, видано, чтобы мужик выглядел красивее своей женщины?! Нет, так не пойдет. Будем искать тебе горячего неандертальца с большой дубиной. Есть кто на примете?

– Нет. И так, как мне было хорошо с Витей, мне уже ни с кем не будет.

– Ну, если уж тебе с Витей было хорошо, то представь, как тебе будет охуенно с нормальным мужиком.

Пришлось строго взглянуть на подругу и дать ей понять, что этой темы я касаться не хочу, ибо она мне неприятна и болезненна. А еще я не люблю, когда в моем присутствии матерятся.

– Ладно, Маруся, ты права. Рано тебе еще нормального мужика заводить… во всех смыслах. Будем обходиться подручными средствами.

– В смысле?

– Не переживай. Я всё возьму в свои руки и передам в твои. Тебе понравится. По крайней мере, от Витюши ты уже не будешь в таком восторге после той волшебной палочки, что я тебе подарю.

– Что ты мне подаришь, Лен? Не нужно мне ничего больше дарить. Вы и так с Лёшей мне целую кухню на новоселье подарили. Хватит с вас подарков до конца моей жизни.

– Марусь, не пессимизди, а. Всё в рамках приличия будет.