– Я не смог избавить Теону от ее беды, – побелевшими губами прошептал Нефер, – поэтому я решил разделить ее судьбу, какой бы горькой она ни была.

Нефер стоял, опустив голову. Теона, держась за плечо возлюбленного, поднялась.

– Что вы все набросились на него? – воскликнула девушка. – Нефер ни в чем не виноват! Я сама ввергла его в пучину бедствий!

– Мои обвинения касаются и тебя, Теона, – проговорил Нармер, но теперь его голос звучал мягче. – Ты, экстрасенс, посвященная, жрица, и ты не только не избавилась от своего порока, но позволила пасть своему возлюбленному, чем обрекла его на гибель. И ты, и твой любовник теперь – убийцы! Пусть и друг друга. И то, что вы сейчас здесь, в таком унизительном положении – следствие вашего преступления. Ты – одна из лучших жриц, Нефер – один из лучших жрецов! И теперь ваша священная плоть разрушается, вы теряете силу, а вместе с ней и жизнь покидает вас. Теона, назад пути нет! Нефер, на какие бы уловки ты ни пошел, уже не вернешь себе силы! Ваши тела разрушены, вы погубили себя. Теперь же вы просите нас о милости: позволить вам пройти один из обрядов, мучительных, тяжелых, чтобы вернуть свой дар. Я против! Таково мое мнение, которое, я надеюсь, разделяют все присутствующие.

Нармер сел, в зале снова начались брожения, люди высказывались «за» и «против» проведения какого-то обряда. Патрикий заметил немолодого мужчину, который сидел, закрыв лицо руками, его плечи вздрагивали.

– Это Снофру, наставник Нефера, – тихо прошептал Ксанф. – Бедняга, вот уж кому сейчас точно не позавидуешь. Теона поражена пороком винопития и наркозависимости, а Нефер, не только не смог избавить девчонку от ее греха, но и сам стал опускаться с ней. В итоге ребята потеряли свои магические способности. Экстрасенсорный талант – дар Вселенной! Божества не прощают, когда пренебрегают их даром. Теона и Нефер осознали, что натворили, и написали прошение, чтобы им позволили пройти ритуал, который может вернуть утраченный талант. Вот, что сейчас все и обсуждают.

– Кто-нибудь еще желает высказаться? – спросил в это время Нармер.

Внезапно Патрика, словно толкнула неведомая сила.

– Я хочу сказать! – воскликнул юноша, поднимаясь со своего места.

– О, я слышу юный голос, – сказал Нармер. – Мы слушаем тебя, Патрик Раменский, ученик великого Симона.

– Я совсем недавно начал изучать магию, – волнуясь, проговорил юноша, – но мне уже известно, что она учит добру! Я не все понял до конца, но вижу, что с моими друзьями, Теоной и Нефером, произошла беда. Они потеряли свой экстрасенсорный дар. Они хотят его вернуть, готовы пройти ритуал, а вы не позволяете им! Неужели вы хотите убить этих людей? Я прошу милости для Теоны и Нефера.

Нармер вздохнул.

– Патрик, всем нам уже известно, как вы, несмотря на столь юный возраст, выжили в чудовищных условиях. Вы очень талантливы, мы все следим за вашим обучением. Но, между тем, именно вы, некоторым образом, тоже виноваты в том, что постигло этих людей. Если бы Теона все еще была там, где оказалась, то сейчас бы не испытывала всех этих страданий. Потому что с ней был ее дар. Но вы попытались изменить ее судьбу, у вас это получилось. Но, получив свободу, Теона натворила еще больше глупостей, лишилась своих способностей, и теперь она погибает. Таким образом, и трагедия Нефера – тоже на вашей совести. Вы, своими импульсивными действиями, вторглись и в его судьбу. Запомните, молодой человек, прежде чем что-либо делать, не спешите принимать скоропалительных решений. Думать надо, юноша. Магия – это, прежде всего, знания и разум, а не сердце и чувства!

По залу пробежал одобрительный шум. Патрика охватила небывалая решимость и упрямство.

– И все равно я прошу за Теону и Нефера! – в отчаянии воскликнул он. – Во имя Вселенной, во имя Высших Сил, во имя богов, которым и вы, и я служим!

Нармер замялся.

– Решающее слово не за мной и даже не за нашим собранием.

Ксанф дернул юношу за рукав.

– Вот чего ты полез? – шепотом возмутился чернокнижник. – Ты – ученик, поэтому должен смотреть и слушать.

– Я хочу помочь Теоне и Неферу, – тихо ответил Патрик.

– Вот уж не знаю, помогаешь ли ты им, – проворчал Ксанф.

Теперь Патрикий заметил, что все как-то растерялись и, тихо перешептываясь, робко посматривают куда-то в сторону.

Патрик проследил, куда обращены все взгляды, и увидел в верхнем ряду, в тени колонны, Симона. Но наставник, казалось, не замечал своего ученика. Нармер повернулся к Симону и с великим почтением поклонился. Симон встал. Патрик замер.

– Вообще-то, за главного здесь Симон, – прошептал Ксанф. – От его слова все зависит.

– Во имя Вселенной, которой мы все служим, – неторопливо проговорил экстрасенс, – я разрешаю обряд. – Симон сел на место.

– Патрик, какого черта! – с досадой прошептал алхимик. – Зачем только я тебя привез сюда! Никогда себе этого не прощу! И Симон тоже хорош, мало ему Амдуатиса! Меня бы мог пожалеть, еще друг называется! Хотя, видно, все предрешено.

Патрикий ничего не понимал.

Нармер поклонился Симону и вновь обратился к падшим служителям Вселенной.

– Что вы предпочтете, напиток или операцию?

– Напиток! – воскликнула Теона.

– Да, напиток! – поддержал возлюбленную Нефер.

– И на том, спасибо, – тихо проворчал Ксанф. – Хотя тоже приятного будет мало.

Патрик недоумевал. Он совершенно не представлял, какую роль во всем этом играет Ксанф.

– Что ж, тогда, да свершится то, что должно. – сказал Нармер. – Итак, согласно древнему уставу, переданному самими богами, падший жрец или жрица, утратившие свой дар, могут обратиться к священному обряду, который, если они покажут себя достойными пройти его, возвратит потерянные способности. И даже, возможно, поднимет до божественных высот. Итак, Теона и Нефер, вы действительно готовы подвергнуть себя этому жестокому испытанию?

– Да, – тихо, но четко проговорил Нефер.

– Да! – собрав остатки сил, крикнула Теона.

Ксанф встал.

– К сожалению, сейчас мой выход. Ну, удружил ты мне, приятель.

– А что представляет этот обряд? – с испугом спросил Патрик.

– Потом узнаешь, очень мерзкое болезненное действо. Раньше надо было думать. Ладно, что сделано, то сделано.

Патрикий увидел, что алхимик достал из кармана пиджака какую-то небольшую ампулу, наполненную искрящимся порошком. Ксанф быстро скрылся в глубине зала.

– Да будут милостивы к вам Высшие Силы! – сказал Нармер.

В этот момент перед падшими жрецами появился Ксанф. В руках он держал поднос, на котором стояли два бокала, наполненные какой-то прозрачной жидкостью.

Патрикий поднял голову, от волнения все плыло перед его глазами. Патрик уже сомневался в правильности своего поступка. Он видел, как Нефер и Теона взялись за руки, потом подняли бокалы и, не торопясь, словно это было лучшее вино, выпили их. Крики поздравлений и одобрений прокатились по залу.

– Воля богов свершилась! – провозгласил Нармер.

Нармер поднялся, все тоже встали со своих мест. Патрикий взглянул на Симона, и тут с удивлением увидел, что глаза наставника сияют каким-то странным блеском. К Патрику вернулся Ксанф.

– Это очень сильный яд, – сказал алхимик. – Очень.

– Ксанф, почему вы? – Патрик был растерян.

– Да уж, приятель, так получилось, что всеми этими мероприятиями по возвращению дара, ведаю я, – грустно усмехнулся алхимик. – Все наши соратники по таланту почему-то решили, что брат Ксанф из железа и без сердца. Не хотят другие брать на себя эту тяжесть.

Присутствующие на суде стали покидать зал, но, проходя мимо Теоны и Нефера, каждый из членов сообщества почтительно кланялся падшим товарищам. Как будто никто, еще несколько минут назад, сурово не осуждал их грехопадение. Человек, которого Ксанф назвал Снофру, подошел к Теоне и Неферу, он хотел что-то сказать, но лишь глотнул воздух и бессильно осел на пол. Несколько жрецов подхватили Снофру и поспешно увели из зала.

– Все-таки Снофру не выдержал, – покачал головой алхимик. – Ну что ж, теперь наша очередь. Надо подойти к этим несчастным, пока они адекватны.

Патрикий почувствовал, что самое главное еще будет впереди.

Нефер и Теона стояли по-прежнему рядом, и, если бы не все большая бледность, заливающая их лица, ничто не говорило о том, что они только что выпили яд. В это время к Теоне и Неферу подошел Симон. Все почтительно расступились. Через несколько минут в опустевшем зале остались только Ксанф, Патрикий, Симон и два несчастных мученика.

– А теперь, друзья мои, – спокойно проговорил Симон, – поехали ко мне домой, где вам будет оказана помощь для преодоления этого испытания.

– Симон! – воскликнул Патрикий. – Я знал, что вы сможете помочь! Вы спасете Теону и Нефера!

– Больших надежд питать не стоит, – сказал Симон. – Никто из нас, из экстрасенсов, не властен перед законом Вселенной, законом природы. Убита сама суть посвященного, экстрасенсорный дар – основная ось, на которой держится его жизнь. Тут даже я бессилен. Теона и Нефер – настоящие иерофанты, подобным им не страшны никакие перипетии жизни. Они достигли очень высокого уровня в изучении тайных знаний. Обычные люди не опасны для них. Да и не всякий служитель Вселенной смог бы справиться с нашими друзьями. Но для таких людей, приблизившихся вплотную к Высшим Силам, таится опасность в них самих. Зачастую высокопоставленный жрец разрушает себя сам. Увы, так бывает. И только абсолютное соблюдения Кодекса, пришедшего к нам из глубокой древности, может защитить жреца и укрепить и развить его дар.

Симон впервые был так строг и серьезен. Они покинули зал и пошли по старинным галереям, украшенным античными статуями. Возле некоторых дверей стояли люди, одетые в форму швейцарцев, они почтительно кланялись Симону и Ксанфу. Патрик не решался задавать вопросы, хотя и очень хотелось узнать обо всем. И юноша волновался за Теону и Нефера, подавленных, молчащих, покорно идущих рядом, принявших свою горькую судьбу.