Цитаты из книг автора «Тара Вестовер»

Странно: ты отдаешь власть над собой тем, кого любишь»,

Тем не менее что-то во мне сдвинулось. Я вступила на путь осознания, поняла нечто глубинное в брате, отце, себе самой. Наконец увидела, что сделала с нами традиция, дарованная другими, традиция, сути которой мы либо сознательно, либо случайно не понимали. Я начала сознавать, что мы отдали свои голоса идеологии, единственная цель которой – обезличивать и калечить других. Придерживаться такой идеологии было проще, потому что сохранение власти всегда кажется путем вперед.

Странно: ты отдаешь власть над собой тем, кого любишь

Женщины устроены по-другому. У них нет таких амбиций. Они мечтают только о детях.

Я рассказала, что была бедна и невежественна, и не испытала при этом ни малейшего стыда. И только тогда я поняла, откуда брался этот стыд. Дело было не в том, что я не училась в консерватории и отец мой не был дипломатом. И не в том, что отец был психически болен, а мама подчинялась ему. Мой стыд проистекал из-за того, что отец толкал меня к лязгающим лезвиям Ножниц, вместо того чтобы отталкивать меня от них. Мой стыд проистекал из тех моментов на полу, когда я знала, что мама в соседней комнате предпочитает не видеть и не слышать моих мучений – и не быть моей матерью.

Прошло много лет, прежде чем я поняла, что произошло той ночью и какова была моя роль. Как я открыла рот, когда должна была молчать, и как промолчала, когда должна была говорить. Нужна была революция, переворот старых ролей, привычных нам с детства. В тот момент нужна была женщина, освободившаяся от притворства, женщина, которая могла стать мужчиной. Высказать мнение. Действовать, презрев почтение. Нужна была женщина, готовая стать отцом.

Арифметика была болезненной: грустно было понимать, что в божественном представлении один мужчина равен бесчисленному множеству женщин.

Ветер – это просто ветер. Эти порывы несложно выдержать на земле, значит, можно устоять и в воздухе. Разницы нет. Вся разница в твоей голове.

Отец считал правым только себя и верил только себе – после первой аварии, после второй, после моей травмы, после пожара, после падения Шона с палеты. Это мы платили за все.

«Странно: ты отдаешь власть над собой тем, кого любишь», – записала я в дневнике. Но Шон имел надо мной столько власти, сколько я и представить себе не могла. Он сформировал мое представление о себе, а большей власти быть не могло.