Наступил последний день поездки в Италию. Магнус и Элизабет собирались провести время вместе. Элизабет предложила взять лодку, и рано утром, в лучшие часы на озере, они поплыли в город Менаджо.

Они забрались на гору, наслаждаясь живописными деревеньками, попадающимися на пути. К полудню ослепительное солнце стояло высоко в небе. Они нашли местечко в тени под ветвями огромной секвойи и сели перекусить. Элизабет взяла с собой домашнюю салями, поленту, сыр пекорино и спелые помидоры, которые выращивали в поместье. Запивали все обычным красным вином, типичным для Ломбардии.

Возвращаться на виллу не хотелось, словно они знали, что это будет означать конец отдыха. Они поплыли к пустынной бухте, где привязали лодку, и пошли побарахтаться в воде, чтобы остыть после утреннего похода.

Магнус вышел из воды первым. Элизабет смотрела, как он выскочил на лодку, сильными руками подтянув тело. Она немного задержалась, демонстрируя фигуру, зная, что он на нее смотрит, стоя в лодке и вытираясь. Она плескалась, плавая на спине, потом вокруг лодки, зная, как хорошо смотрится ее загорелое тело, разрезающее прозрачную воду. Элизабет нырнула, вглядываясь в глубину. Затем, наконец, выплыла на поверхность, откинула с лица мокрые волосы и застыла на месте, с силой отталкиваясь от воды ногами. И с удовольствием отметила, что он на нее смотрит.

Покрасовавшись, она грациозно выбралась из воды.

– Ну, Лиззи, откуда у тебя столько энергии? – пошутил Магнус, пока она вытиралась. – Я притомился просто наблюдать за тобой.

– Все, что угодно, чтобы держать форму, – сказала она, нарочно привлекая внимание к длинному стройному телу.

Он тяжело сглотнул и быстро отвел взгляд.

По обоюдному согласию они решили позагорать на солнышке, пока не обсохнут. Магнус растянулся на пляжном полотенце, прикрывая рукой глаза от яркого полуденного солнца, отражающегося в воде. Элизабет легла рядом.

Лежали молча. Тишину нарушал лишь громкий смех, доносившийся с других лодок, бороздящих озеро. Чуть погодя Элизабет перевернулась на бок, приподнявшись на локте, и посмотрела на Магнуса. Он лежал с закрытыми глазами. Сейчас или никогда… Немного поколебавшись, она протянула руку и провела пальцами по его животу. Прикосновение было легким, как перышко, словно вопрос. Она подождала мгновение, глядя, не собирается ли он отвернуться, подать сигнал «прекрати». Но нет, он замер, будто ничего не почувствовал.

Осмелившись, Элизабет снова провела пальцами по его твердому животу. И услышала, что его дыхание стало глубже. Она нарочно медленно обвела пальцем пупок, один раз, второй, прежде чем смело проследовать по россыпи выгоревших на солнце волос, спускавшихся в плавки.

Дойдя до пояса, она остановилась, словно дразнила, и надавила на теплую плоть, скользнув рукой под резинку. Когда она нашла впадину на его бедре, он удовлетворенно вздохнул, почти застонав. Они оба услышали стон и замерли. Слышалось только их дыхание да плеск волн о борт лодки. Нужно было что-то сделать, и быстро, если она не хочет упустить момент. Она наклонилась и поцеловала его в губы.

В этом поцелуе не было ничего платонического, она постаралась безошибочно дать понять, чего ждет. Даже если она выставит себя дурой, это того стоит: надо же узнать, что он чувствует.

Риск окупился. Магнус поцеловал ее в ответ. Он притянул ее к себе. Его губы ловко раскрыли ее губки, язык мягко, осторожно скользнул по ее языку. Целовали Элизабет не впервые, но этот поцелуй был лучшим, мастерским.

Они катались на пляжном полотенце, сцепившись руками и ногами, теплыми от солнца. Где-то по ходу Элизабет почувствовала, что завязки бюстгальтера развязались. Это не имело значения. В купальных костюмах они уже были практически обнажены. Магнус не мог притвориться, что ему неинтересно. Последние несколько дней она представляла этот момент и страстно хотела продолжить. Подцепив пальцами нижнюю часть бикини, она была готова ее сбросить. Но он схватил ее за руки, останавливая.

– Не надо.

Магнус отстранился от нее и резко сел. Она лежала на пляжном полотенце, не понимая, что происходит. Он не сразу пришел в себя, потом повернулся к ней.

– Боже, Элизабет. Прости.

– Не надо, – она улыбнулась ему. – Я развлекаюсь.

Он хохотнул и пригладил волосы.

– Понятно. Я тоже. Но… ты ребенок, а мне сорок четыре. И я не хочу этим пользоваться.

– Ты не пользуешься.

Она сама этого хотела. Первый опыт ее не пугал. Если она что-то решила, то на попятную не пойдет и жалеть не будет, не из таких.

Магнус криво усмехнулся и посерьезнел.

– Это ты сейчас говоришь, а потом можешь пожалеть об этом. – Он помолчал. – Ты мне слишком дорога, Лиззи.

Элизабет долго смотрела на него и поняла, что он говорит серьезно. И сразу почувствовала себя голой и маленькой. Она села, отчаянно пытаясь найти футболку, которую скинула раньше.

– Ладно, – сказала она, делая вид, что в этом нет ничего особенного. – Наверное, ты прав.

Она небрежно откинула волосы.

– Не пора ли нам возвращаться?

Магнус открыл рот, собираясь сказать что-то еще. Но потом передумал.

– Конечно, – сказал он наконец. – Поехали.

Элизабет всегда будет гордиться тем, как вела себя в тот день. Натянув футболку, она протянула руки Магнусу, и он помог ей подняться. Затем, на удивление нейтральным голосом, предложила остановиться в «Белладжио» и купить мороженое, прежде чем возвращаться на виллу.

Она сумела вести себя спокойно и достойно, пока на следующее утро они не расстались в аэропорту. Только когда она летела в Англию, то признала, что чувствовала себя униженной. Много лет ей говорили, что она взрослая для своего возраста, и наконец кто-то сказал ей обратное. Хотя теоретически она была во всеоружии, ей еще предстояло многому научиться, прежде чем она действительно станет женщиной. С этим надо было что-то делать.

К поиску подходящего партнера, который лишил бы ее тягостной девственности, Элизабет подошла с той же рассудительностью, которую применяла к решению задач по физике. Можно было выбрать кого-нибудь из мальчиков в школе, но это была одна и та же тусовка. Кого ни выбери, станет хвастаться, что шпилил чопорную наследницу Мелвиллов прежде, чем она успела натянуть трусики. Нет, ей нужен был человек осмотрительный, кто хранил бы тайну так же, как и она сама.

Очевидным кандидатом был тридцатилетний Джайлс Батлер, школьный тренер по теннису, безусловно, самый сексуальный из сотрудников. Каждый год десяток девушек «Грейкорта» пытались его соблазнить, но безуспешно. Не то чтобы он не испытывал искушения, но переспать с ученицей было преступлением, за которое могли уволить. И он занялся скучающими домохозяйками, которым давал уроки по выходным. Но он не знал Элизабет Мелвилл. Если она что-то решила, то всегда получала то, что хотела.

Соблазнить его было нетрудно. Как капитан команды, она легко договорилась о встрече, чтобы зайти к нему в кабинет и обсудить расписание на этот семестр. Там она пожаловалась на растяжение связок в правой ноге. Будь это другая девушка, Джайлс, возможно, с большей осторожностью отнесся бы к осмотру травмы. Но от разумной, заслуживающей доверия Элизабет никто не ожидал подвоха.

– Вроде не опухла, – сказал он, проводя прохладными руками по ее голени.

В поисках проблемы он не заметил, как она согнула ногу и, погрузив поглубже в его колени ступню, мягко массировала пальцами пах…

Он остолбенел.

– Элизабет!

Голос прозвучал испуганно, даже возмущенно. Но он все еще держал и не предпринимал никаких попыток оттолкнуть ее ногу, которая ласкала его уже почти до эрекции.

Элизабет медленно освободила ногу, встала и, подойдя к двери, защелкнула замок. Повернувшись к нему, она увидела, что он снимает рубашку.

Ее дебют прошел на удивление легко, даже с легким оргазмом, хотя по сравнению с тем, чего она добивалась одна в спальне под одеялом, это было ничто.

Время шло, они встречались, по крайней мере, пару раз в неделю у него в комнате. Уроки секса проходили на небольшой раскладной кровати. Как в любой сфере жизни, Элизабет жаждала знаний. Но к Рождеству Джайлс стал назойливым и ей надоел.

– Не знаю, как я протяну без тебя целый месяц, – прошептал он, когда они лежали вместе вечером перед ее отъездом домой.

Он провел пальцами по ее позвоночнику, и она едва сдержалась, чтобы не содрогнуться.

В тот же вечер, позже, он преподнес ей красиво завернутый рождественский подарок, который она благополучно «забыла», наутро уезжая из «Грейкорта». И не отвечала на его все более и более безумные звонки во время каникул. В январе, вернувшись в «Грейкорт», она тихо, но твердо сказала ему, что между ними все кончено.

Джайлс страшно расстроился. А Элизабет… она уже положила глаз на нового сотрудника школы, куда более надменного помощника учителя истории Тристана Фоксворта. Только что закончивший Бристольский университет, он преподавал в школе и играл в крикет за команду графства. Элизабет подозревала, что он встречается и с другими девушками, но ей было все равно. О любви говорить не приходилось, и она не считала нужным вмешиваться.

После Тристана были другие. Ни один в душу не запал.

С того унизительного дня в Италии Магнуса она не видела более года. Теперь, набравшись опыта, она была готова завершить начатое.

Смирившись с тем, что не увидит за ужином отца, Элизабет читала в гостиной на первом этаже. Когда старинные напольные часы наконец пробили одиннадцать, она отложила учебник физики, вышла из дома и направилась на Белгрейв-роуд, где легко поймала такси до Брук-стрит.

В «Кларидже» она справилась у администратора: Магнус еще не вернулся. Она оставила ему сообщение, чтобы он зашел в бар, когда вернется. Когда появился Магнус, Элизабет уже выпила полрюмки коньяка. Если он и удивился, то не подал вида.

– Твое счастье, что отец со мной не пошел, – сказал он, пока они ждали лифт.

Элизабет одарила его холодным взглядом.

– Вообще-то, я считаю, повезло тебе. Папочка скорее обвинит ответственного взрослого, тебе не кажется?

Двери лифта закрылись, а Магнус еще смеялся.

Наутро Элизабет проснулась рано. Быстро приняв в отеле душ, она оставила спящего Магнуса и направилась на Итон-сквер. Отец еще спал. Она оставила ему короткую записку, что ей нужно немедленно вернуться в «Грейкорт» и она созвонится с ним на неделе.

Но так и не позвонила. Отправилась в Кембридж, не выслушав советов отца. Да они ей и не понадобились. После трех успешных собеседований она была уверена, что место у нее в кармане.

За все это время Элизабет ни разу не вспомнила о Кейтлин и Эллиотте. Но на следующий день, проверяя продажу билетов на Снежный бал, в списке она заметила имя Эллиотта. Рядом в колонке «Гость» стояло имя Кейтлин.

Элизабет села и задумалась. После последнего разговора с Кейтлин она инстинктивно решила не вмешиваться. Но, несмотря на это, она чувствовала ответственность за сестру. Наверное, нужно приложить больше усилий, чтобы Кейтлин образумилась.

В конце концов она решила зайти к Кейтлин, предложить ей съездить в город за бальным платьем, а потом вернуться к разговору об Эллиотте.