Глава восьмая

Когда Элизабет впервые заметила Кейтлин и Эллиотта вместе, она подумала: померещилось. Она была так занята в тот семестр: изучала четыре предмета продвинутого уровня, выполняла обязанности старосты школы, участвовала во внеклассных мероприятиях, подала заявку на учебу в Кембридже и занималась организацией Снежного бала, – что все это неизбежно оставляло мало времени на общение. В субботу даже не хотелось идти на матч регбистов. Можно провести время гораздо интереснее, чем мокнуть под ноябрьской изморосью и смотреть, как тридцать парней мечутся по грязи. Но команда «Грейкорта» принимала у себя «Аундл», самых опасных соперников, и как староста школы она обязана поддержать дух участников. Так что вместе с другими мужественными болельщиками она поднялась на трибуну.

За две минуты до конца игры «Грейкорт» проигрывал три очка. Себастьян, нападающий, передал мяч Эллиотту, свободному полузащитнику. Тот рванул через поле, обходя игроков «Аундла»… Толпа взревела, когда он провел мяч до ворот в зачетное поле, выиграв попытку в пять очков, и перед финальным свистком вывел «Грейкорт» на два очка вперед.

Элизабет хлопала и кричала вместе с остальными, наблюдая, как Эллиотт бежит по полю, по ходу ударяя рукой по ладоням игроков. Элизабет закатила глаза. Боже, как ему нравится изображать героя. С удивлением она смотрела, как он направился к небольшой стайке поклонниц. Выбрав одну из них, покружил ее в честь победы. «Значит, у Эллиотта новая подружка, – подумала Элизабет. – Бедняжка. Долго не продержится, это уж точно». Наконец Эллиотт поставил ее на землю. Они поговорили пару секунд, потом Эллиотт поцеловал ее и побежал переодеваться. Отбежав на двадцать метров, он повернулся и что-то прокричал. Объект его внимания оглянулся, и Элизабет увидела ее лицо.

Элизабет моргнула раз, другой. «Что, черт возьми, тут происходит?» – изумилась она.

После матча в школьной столовой подали закуски и освежающие напитки. Как только ученики вошли в здание, Элизабет приперла к стенке Морган. Кто-кто, а она уж наверняка знает, что там между Эллиоттом и Кейтлин.

– Значит, это правда? – допытывалась она.

Морган проследила ее взгляд на Кейтлин и Эллиотта.

– Что правда? – спросила она, оттягивая время.

Элизабет прищурилась.

– Что Кейтлин и Эллиотт встречаются?

– Думаю, да, – увильнула от прямого ответа Морган.

– И давно они вместе?

– Пару недель, – неохотно призналась та. – Может, чуть дольше.

Элизабет не верилось. Как же она это упустила? Ладно, в этом семестре она нечасто общалась со своей старой тусовкой. Но все же…

Она виновато вспомнила данное отцу обещание. Вечером накануне начала нового учебного года он позвал ее в кабинет и попросил приглядеть за Кейтлин в «Грейкорте». Но с тех пор, как они приехали, она с Кейтлин не разговаривала.

– Почему ты ничего не сказала? – спросила Элизабет.

– Не знаю, наверное, решила, что это неважно.

– Неважно? – усмехнулась Элизабет. – Обычно стоит другой девушке только посмотреть на Эллиотта, как ты кричишь «караул!».

Морган стиснула зубы.

– Значит, теперь мне на него плевать, понятно?

Элизабет на секунду задумалась. Что-то ей не верилось. Но зачем Морган лгать?

– Так что, это серьезно? – наконец спросила она.

– Откуда мне знать? – огрызнулась Морган.

Ей все эти вопросы не нравились. Она знала, что Элизабет сообразительнее нее, и беспокоилась, что запутается и разболтает то, что не нужно.

– Спроси у них.

Элизабет посмотрела через зал туда, где Эллиотт и Кейтлин вместе пили сок. Морган права: ей нужно услышать это из первых уст. Но что-то подсказывало: лучше подождать и поговорить с Кейтлин один на один.

Кейтлин вывернулась у Эллиотта из рук.

– Эллиотт, нет. – Она посмотрела на дверь, припертую стулом на случай, если вернутся соседи. – Хватит.

– Неужели?

Он поглядел на нее. В мягком свете ночника она видела веселье в темных умных глазах. Он понимал, что она говорит несерьезно.

Он наклонился и поцеловал ее снова. Вскоре она тихонько вздохнула у него на груди, и он понял: она – его. Медленно, ловко он положил ее на спину. Односпальная кровать скрипнула под их общим весом. На этот раз, когда она почувствовала, как он задрал серую шерстяную юбку, одной рукой нежно лаская мягкую внутреннюю поверхность бедра, а другой расстегивая блузку, она его не остановила.

Потому что не хотела. На самом деле ей хотелось продолжения, чтобы почувствовать его пальцы за белыми хлопчатобумажными трусиками, какие прилагались к школьной форме, дать ему коснуться тупой боли между ног, которая возникала в его присутствии. Еще месяц назад она бы даже не представила такого чувства. Тогда Кейтлин считала, что она девочка разумная. Но когда дело касалось Эллиотта, мысли путались.

И он это знал.

Началось это в тот самый день в художественной мастерской. В следующую субботу они договорились поехать после обеда в Нортгемптон. Все утро Кейтлин готовилась к поездке. Она впервые задумалась о внешности. От Джордж толку не было, поэтому она посоветовалась с Люсиль Льюис, главной модницей Берриленда. Хотя Люсиль и дружила с Морган, она встретила Кейтлин удивительно радушно. К одиннадцати Кейтлин втиснулась в ее «левайсы», а не в свои бесформенные джинсы, и в бесстыдно обтягивающий свитер. Люсиль уложила феном непослушные черные волосы Кейтлин – прямые, шелковистые и блестящие, они падали почти до талии. Кейтлин впервые попробовала макияж. Взглянув в зеркало, она осталась довольна результатом – вполне вышла бы за одну из девушек Эллиотта.

Они договорились встретиться у нее в комнате в два. Она ждала и ждала, не обращая внимания на взгляды Джордж: «А что я тебе говорила?» Появился он около трех: задержали на тренировке по регби. И все разочарования улетучились, когда он одобрительно оглядел ее прикид. Ее слегка беспокоил глубокий вырез свитера, но Люсиль настояла, что грех прятать «козырные достоинства», как она их назвала. Эллиотт, кажется, разделял ее мнение.

– Прекрасно выглядишь, Мелвилл, – отметил он, стрельнув глазами на грудь.

Она лучилась от похвалы – не зря старалась.

До города они добрались почти в четыре, и Кейтлин забеспокоилась, когда они могли бы вернуться. Для пятого класса субботний «комендантский час» наступал в шесть. Если она не вернется к ужину, ее накажут. Но Эллиотт был, как всегда, спокоен. Он знал Ханну Голдман, старосту Берриленда, и обещал, что проводит Кейтлин и удостоверится, что на опоздание закрыли глаза.

Кейтлин колебалась, раздираемая сомнениями. Неприятности ей были не нужны, но и перед Эллиоттом не хотелось казаться малым ребенком.

Он заметил ее колебания и усмехнулся.

– Верь мне. Разве я тебя подведу?

Сдаться ничего не стоило. С Эллиоттом ей было и море по колено. Он вел себя очень уверенно, не чета мальчишкам, которых она знала по Вэллимаунту. Они в ее присутствии нервничали, вели себя чрезмерно серьезно. Эллиотт Фолкнер, лучший игрок в регби, самый популярный парень в школе, взял управление на себя. Он показал ей симпатичный рыночный городок Нортгемптон со средневековой архитектурой и причудливыми мощеными закоулками, но быстро устал от осмотра достопримечательностей и предложил где-нибудь пообедать. Она была готова согласиться на все, чего он хочет.

Они подъехали к деревенской пивнушке, которая ему, очевидно, нравилась. Если Кейтлин и заметила, что он заказал столик, прежде чем она согласилась остаться, то ничего не сказала.

Дома, в Ирландии, она редко ходила в рестораны, и в «Суоне» немного стеснялась, будто играла «во взрослую». У Эллиотта таких сомнений не было. Он заказал бутылку красного вина, не спрашивая ее мнения, потом еду, и для нее тоже. Все это было и страшно, и захватывающе. За ужином, когда его нога случайно коснулась ее под столом, в ней что-то всколыхнулось. Раньше она такого не чувствовала.

В «Грейкорт» они вернулись в одиннадцать вечера. Эллиотт проводил ее до двери Берриленда, не спрашивая разрешения, поцеловал уверенно, мастерски, аж дыхание перехватило. Когда он отстранился, крутой и хладнокровный, она долго на него смотрела и молча убежала.

В таких делах Эллиотт был мастером. Он знал, что лучше всего – ничего не делать. Он ощущал реакцию Кейтлин и понимал, что она у него в руках. На следующий день, в воскресенье, вся школа пошла в часовню. Проходя мимо на свое место, он просто улыбнулся Кейтлин. И тут же она загорелась таким глубоким, сильным желанием, что вздрогнула. Позже, вернувшись в комнату, она не удивилась, что он ее ждет.

Так начался их роман.

Роль подруги Эллиотта изменила все. Кейтлин неожиданно оказалась в его узком кругу. Она сидела напротив него в столовой, ходила с другими девушками смотреть матчи. Каждую пятницу и субботу вечером они куда-нибудь отправлялись: в кино, в «Брасс манки» или на вечеринку в каком-то корпусе. Новый статус не остался незамеченным. Ученики, которые раньше проходили мимо, теперь обращали на нее внимание и здоровались.

Сначала общаться с его окружением было трудно. Она не знала, о чем с ними говорить, да и с самим Эллиоттом, если уж на то пошло. Особенно противными казались его соседи по комнате, Себастьян и Николас Эшорды. Эшорды и Эллиотт занимали лучшее жилье – три квартиры в старинной звоннице корпуса Хит. У них была общая гостиная и у каждого кухня и ванная – апартаменты шикарнее, чем обычные студенческие комнаты. Но Кейтлин туда ходить не любила. В близнецах Эшорд чувствовалось что-то зловещее, но в чем дело, она не понимала. Они в основном не обращали на нее внимания, но иногда она ловила взгляд одного из них – какого именно, она не различала, – довольный взгляд, словно существовала какая-то забава, о которой ей было неизвестно. Они несколько раз входили в комнату, когда она была с Эллиоттом, и явно не случайно. Поэтому она настояла на том, чтобы вклинивать под дверную ручку стул.

Конечно, в школе их обсуждали. Никто не мог понять, что они делают вместе или, точнее, что Эллиотт в ней нашел. Кейтлин догадывалась, что о них говорили. Она старалась не отличаться от его тусовки, не быть белой вороной. С самого начала семестра Уильям выделил ей щедрые суммы на карманные расходы, которые она до сих пор не трогала. Но теперь она ходила с Люсиль за покупками и тратила деньги на новый гардероб. Она хорошо понимала, что ей идет, а что нет. Если Люсиль рабски следовала последнему писку моды, не глядя, как смотрится на ней новинка, то Кейтлин была более разборчива.

– Что скажешь? – спросила Люсиль, выйдя из примерочной.