Глава 3. Эшли

Брандо тянул поводок с энергией актрисы, опаздывающей на прослушивание. Мне слишком хорошо знакомо это чувство – я всю жизнь бегаю на прослушивания. «Без прослушиваний не получишь роль», – твердил мой преподаватель по актерскому мастерству. Проблема в том, что я все равно не могла получить роль, сколько бы ни ходила на прослушивания. И все же упрямо пыталась.

– Ладно, ладно, не спеши так, – приказала я псу, но длинные уши ничего не слышали.

Брандо знал, что, как только мы свернем за угол, я отпущу его с поводка, и его нетерпение только росло. На нашей улице достаточно машин и других собак, поэтому я не люблю отпускать Брандо, даже в такой поздний час. Но как только я сворачиваю в сонный переулок в конце квартала, то позволяю ему немного порезвиться. Темный холм не выглядел манящим. Сюда почти никто не поднимался, в особенности в такие туманные ночи.

Свернув в тупик, я натянула бейсболку на непослушные волосы и отстегнула поводок. Брандо задорно помчался вперед, нюхая все подряд и поднимая ногу по пути. Интересно, каково это – так радоваться настолько простым вещам, например новому запаху. И сухому корму. И кусту с запахом белки. Я завидовала, что его желания не простираются дальше того, чтобы пописать на каждое дерево. Почему я так мало похожа на своего пса?

Многие люди довольны своей незамысловатой жизнью, но, к сожалению, я не из их числа. Наверное, не стоит в этом признаваться, но я завидовала бывшим однокурсникам, которым удавалось получить роль. Почему они, а не я? Я старалась быть благодарной за все. Выступала перед тысячами известных директоров по подбору актеров, побывала на всех крупных студиях, ходила по одним коридорам с легендами Голливуда – Элизабет Тейлор, Люсиль Болл, Бетт Дэвис. И благодаря этому стала великолепным гидом. Клиентам нравилось, как я имитирую монотонные реплики кастинг-директоров, нравились мои рассказы о встречах со знаменитыми актерами в «Старбаксе» на территории студии. Я знала, что мучаю себя, гоняясь за безответной любовью, но не была готова с ней расстаться. Трудно забыть о мечте, если нет новой, ради которой можно жить дальше.

– Ко мне, Брандо, – позвала я пса.

Я отпустила его с поводка побегать, но не хотела терять из вида. На этой улице нет фонарей, а деревья и облака превратили лунный свет в густой сияющий туман. Другим источником света были только дома – лампы на крыльце, свет из спален наверху и солнечные фонари на дорожках. Некоторым людям нравится подсвечивать деревья снизу, как напоминание о том, что ночь противоположна дню – свет исходит снизу, а не сверху.

Пока Брандо носился от дерева к дереву, я заглядывала через заборы и толстые решетки, воображая, какие люди могут жить в доме за ними. Там были настоящие каменные замки, белые особняки как у плантаторов, с широкими черными ставнями, точно из «Унесенных ветром». А еще были чванливые дома в стиле Тюдор, с остроконечными башенками и кустами роз в саду. Даже самый маленький из этих дворцов был в пять раз больше угловатого дома моего детства, а коттедж, который снимали мы с Джорданом, поместился бы в гараж любого из них. Кто живет в этих дворцах? Знаменитости? Руководители компаний? Преступные боссы? Я знала, сколько они стоят, – выяснила в интернете. Дома привлекали внимание, а я была экскурсоводом – интерес к истории можно назвать обязательным условием для такой работы!

Мы приближались к концу квартала. Улица заканчивалась тупиком, разветвляющимся на две подъездные дорожки. Правая вела к кремовому особняку в средиземноморском стиле, в чьем гараже могли бы разместиться с десяток «Рэндж-роверов». Ряды высоких пальм, посаженных с одинаковыми интервалами, довершали образ жилища голливудской звезды былых времен.

Другая дорожка была длинной и узкой, с нависшими кустами и деревьями. В конце не было видно дома, и, если не знать, могло показаться, будто дорога уходит куда-то вдаль. Старомодные фонари стояли слишком далеко друг от друга и отбрасывали жутковатые тени, искаженные неровной поверхностью. К столбу на заборе, увитому плющом, была приколочена табличка: «Частная собственность, вход воспрещен!», довершая негостеприимный образ. Сцена прямо из мультфильма «Скуби-Ду», до того пугающая, что почти комичная.

Я никогда долго не задерживалась на этой дороге. Меня нервировала атмосфера как из фильма ужасов и совершенно не интересовало, что за отшельник живет в конце дороги. Поэтому меня охватило сильное раздражение, когда Брандо пронесся мимо первых двух фонарей, словно наткнувшийся на загадку Скуби.

– Идем, Брандо! – крикнула я вдогонку пушистой спине, когда он припустил по дороге.

Но пес не остановился.

– Ко мне, Брандо! – скомандовала я уже чуть громче.

Но он побежал дальше, а через несколько секунд и вовсе скрылся из вида.

– Брандо!

Я встряхнула поводком в надежде, что звон металла покажет, насколько серьезно я настроена. Но ничего не вышло. Он не вернулся.

– Брандо-о-о-о! – запела я. – Идем, мальчик!

В тревоге я ждала у начала дороги. Десять секунд. И еще десять.

Пес не возвращался.

А значит, придется идти за ним.

Глава 4. Луиза

– Я хочу кое-что тебе показать, – заявила я племяннику после третьего печенья.

Я встала и повела его в кабинет. Даже если он не желает стать моим наследником, он все равно был полезен. Возможность осуществить мой план в конце концов появится, и нужно быть наготове.

– Вот здесь в столе лежит папка. – Я открыла нижний ящик. – Я подписала ее: «Смерть Луизы». Там инструкции по поводу того, что делать, когда я умру. – Я вынула папку и отдала ему. Он вытаращил глаза, как сова:

– Луиза, зачем ты мне это показываешь?

Он выглядел испуганным, и я попыталась его приободрить:

– Я должна была показать ее тебе давным-давно.

Конечно, была причина, по которой я показала ему папку только сейчас, но если он не собирается мне помогать, объяснять бессмысленно.

– У тебя все… хорошо?

– Нет. Я состарилась. Не притворяйся, будто не заметил.

Он слегка улыбнулся, как будто решил, что это шутка.

– Иногда я об этом забываю, – сказал Нейтан, и я снова вспомнила, почему он мой любимчик.

В отличие от моих детей, он не сбежал, когда умер муж и мне пришлось тяжко. Он был рядом, как и положено родному человеку.

Мы вернулись в столовую и убрали со стола. Нейтан настоял, что помоет посуду перед уходом. Я позволила ему под предлогом наказания за то, что тот не пожелал стать моим наследником, но, по правде говоря, мне нужен был предлог, чтобы посидеть несколько минут с закрытыми глазами. Диван с высокой спинкой в гостиной годился только для поддержания хорошей осанки, но мне не хотелось удаляться от кухни, пока Нейтан убирается, поэтому пришлось довольствоваться им.

– Спасибо за прекрасный ужин и приятную беседу. – Нейтан наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку.

– А, ну да, – отозвалась я, очнувшись. Я вытерла уголки губ ладонью и оперлась на подлокотник дивана, чтобы встать. – Пойду тебя провожу.

– Я знаю дорогу.

Я заметила, что он уже надел пальто, и побранила себя за то, что задремала на глазах у племянника. Он был близким родственником, но все равно некрасиво засыпать перед гостем.

– Наверное, ты считаешь меня отвратительной хозяйкой, – сказала я, вставая.

– Зато ты отлично готовишь, – подмигнул он.

Он любезно подождал, чтобы открыть мне дверь. Мой брат навевает зевоту, но он воспитал хотя бы одного ребенка с хорошими манерами. О своем муже я такого сказать не могу, упокой Господь его душу.

– Передавай привет маме с папой, – сказала я, не сомневаясь, что он так и поступит.

В отличие от моих детей, он каждый день разговаривает с родителями.

– Обязательно. Спокойной ночи.

Я закрыла за ним дверь и взглянула на антикварные часы с боем, которые мой муж купил на «Сотбис». Еще не было даже девяти, но я не могла придумать, чем заняться, разве что лечь спать. Быть может, это я, а не мой брат невыносимо скучна. Когда всего несколько лет назад я еще занималась бизнесом, то часто работала по шестнадцать часов – на рассвете отправляла письма, потом садилась в машину или на самолет, чтобы найти новый талант или встретиться с клиентом. Чтобы руководить кастинговым агентством, требуется постоянная самоотдача, и я занималась этим энергично и элегантно. Меня раздражало, что такое простое дело, как приготовление еды, теперь может выбить меня из колеи. Я стала такой, как те, кого всегда порицала: ворчливой, жалеющей себя и старой.

Я сказала себе, что почитаю в постели перед сном, хотя знала, что вряд ли осилю больше страницы. Книга осталась в библиотеке, в противоположном конце дома. Я обожала свой большой и сказочный дом в английском стиле, но его причудливая планировка утомляла. Приходилось спускаться, чтобы оказаться наверху, сворачивать налево, чтобы пойти направо. Когда дети были маленькими, они радовались закоулкам и коридорам, вдохновляющим на бесконечные игры в прятки, но причудливая планировка была ужасно непрактичной.

Я прошла через гостиную и столовую, затем по короткой лестнице в форме полумесяца спустилась в библиотеку. Она находилась в дальней части дома, и из решетчатых окон в сельском стиле виделись только густые заросли кустарника и древние деревья, увитые плющом. Когда я удосуживалась наполнить кормушку для птиц, слеталась целая стая: царственные голубые сойки, игривые воробьи, серо-меловые голуби, иногда даже павлины. Я любила свой зачарованный лес. Но не только из-за книг эта комната стала самой любимой в доме.

Сейчас я наслаждалась «Нежданным гостем» Агаты Кристи. Книга лежала на подлокотнике кожаного кресла, такого старого и потертого, что на сиденье остался отпечаток моего зада. Я не собиралась менять мебель: в эту комнату никто не заходил, кроме меня, и я всегда могла набросить на кресло плед, если бы кто-то пришел. Когда я сунула под мышку детектив с крутым сюжетом, на заднем дворе внезапно включились прожектора. Но я не встревожилась. Кроме птиц, на заднем дворе обитала куча грызунов, некоторые были достаточно крупными, чтобы опрокинуть мусорные баки. Один зверек, должно быть, пробежал мимо датчика. Конечно, у меня были камеры видеонаблюдения, как внутри дома, так и снаружи; я ведь, как-никак, престарелая вдова, живущая в одиночестве в доме с ценным имуществом. Монитор стоял в кладовке; я собиралась проверить его, перед тем как лечь спать, и убедиться, что мой «нежданный гость» не той же породы, что у мисс Кристи.

Пока я пробиралась к кладовке, прожектора уже погасли. Камеры снимали и в темноте, так что я все равно могла рассмотреть двор. Двадцать лет назад, когда муж устанавливал систему, эта технология наверняка была самой передовой, но по сегодняшним стандартам толстый черный монитор выглядел громоздким, а зернистое зеленоватое изображение напоминало компьютерную игру, в которую играли мои дети, когда еще были невинными и милыми.

Мой муж установил камеры почти везде (не дай бог придется вставать ночью с постели), и я переключилась с внутренних камер – в прихожей, столовой, гостиной, кухне – на камеры заднего двора. Их было две, под карнизом, и линии обзора пересекались. Одна смотрела в густые заросли за библиотекой. Другая – в сторону подъездной дороги.

Поначалу я решила, что это обман зрения. Я увидела человека, скорчившегося в ивах во дворе. Изображение на мониторе было расплывчатым и дрожало, поэтому было легко вообразить то, чего на самом деле не существовало.

Но тут фигура шевельнулась. Человек оказался миниатюрным. Подросток? Женщина? В ошеломленном молчании я смотрела, как он или она крадется вдоль деревьев. Мне потребовалось мгновение, чтобы сориентироваться в изображении, но я быстро определила, что на подъездной дорожке кто-то есть, и этот человек наблюдает за моим домом.

За тридцать с лишним лет, которые я прожила в своем огромном сказочном доме, меня никто не потревожил. Я не знала, что делать. Мне не хотелось вызывать полицию. К тому времени, когда она приедет, человек, скорее всего, уже уйдет, и мне придется полчаса болтать с одним копом, пока другой будет топтать мою герань. Вряд ли назойливый злоумышленник проникнет в дом. Все двери и окна заперты, по крайней мере, я так считала. В последнее время я стала такой забывчивой – неизбежное следствие преклонного возраста и обыденного существования.

Я решила позвонить Нейтану; он только что ушел, но вернется, если я попрошу. Я подошла к столику в прихожей и достала из сумочки телефон. Но как только раздались гудки, аккумулятор сел. Я забыла зарядить телефон. Даже если подключить его к сети, он оживет только через несколько минут. К тому же зарядное устройство осталось в спальне, а с проблемой нужно разобраться срочно.

Я снова посмотрела на монитор. Фигура переместилась от камеры на подъездной дороге к той, что сбоку, то есть приблизилась к дому. Я по-прежнему не могла разобрать пол незнакомца, но на нем или на ней была бейсболка с эмблемой спортивного клуба, которую я не опознала. Не просто незваный гость, а чужак.

Человек повернулся, и я заметила изгиб бюста на фоне серо-зеленого неба: определенно женщина. Она держала что-то в руке. Веревку? Точно, веревку! Наверное, я смотрела слишком много фильмов Хичкока, потому что при виде веревки раздражение сменилось тревогой. Если кто-то решил выбрать меня на роль идеальной жертвы, я не собиралась так просто сдаваться.

Я выругала себя за беспечность, потому что позволила аккумулятору разрядиться. Проводного телефона у меня не было – много лет назад дети убедили избавиться от него. Не было и тревожной кнопки. Зато имелось оружие. Вообще-то, прямо здесь, в кладовке. Стрелять я научилась еще в детстве и по-прежнему была чертовски хорошим стрелком.

Я вытащила из потайного места за мешком с мукой старинный «смит-вессон».

И пошла встречать незваного гостя.