Посвящается Элизе Паунси, Феликсу Миллеру и Доминик Миллер

Susan Rieger

Like Mother, Like Mother

Published by arrangement with The Robbins Office, Inc.

International Rights Management: Susanna Lea Associates and The Van Lear Agency

© Susan Rieger, 2024

© Гилярова И., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2025

Издательство АЗБУКА^®

Действующие лица

Семья Перейра—Майер

Лайла Перейра, главный редактор The Washington Globe

Джо Майер, управляющий партнер компании «Зенгер, Бут, Бенетт & Циммерман», муж Лайлы

Грейс Майер, младшая дочь Лайлы, писательница

Стелла Перейра, старшая дочь Лайлы, одна из Звездных Птичек, адвокат

Ава Перейра, средняя дочь Лайлы, другая Звездная Птичка, адвокат

Фрэнсис Филдстоун Майер, мать Джо, свекровь Лайлы

Клара Перейра, сестра Лайлы, практикующая медсестра

Поло Перейра, брат Лайлы, пожарный

Альдо Перейра, отец Лайлы, механик на «Дженерал Моторс»

Зельда Перейра, мать Лайлы

Бубба (Марта Перейра), бабушка Лайлы, мать Альдо

Семья Макгоуэн

Рут Макгоуэн, соседка Грейс по комнате и самая близкая подруга, подкастер

Энн Макгоуэн, мать Рут, медсестра

Грэн (Рут Макгоуэн), бабушка Рут

Семья Голдсмит

Кэти Голдсмит, преподавательница английского у Рут

Ричард Голдсмит, муж Кэти, юрист

Николас «Нико» Голдсмит, сын Кэти, близнец, врач и инженер-биомедик

Александр «Ксандер» Голдсмит, сын Кэти, близнец, кинопродюсер и шоураннер

Зайде, отец Ричарда, дед близнецов

Семья Берман

Герберт Берман, бухгалтер

Фрида Берман, жена Герберта, бухгалтер

Деннис Берман, сын Герберта, юрист

Хейди Берман, дочь Герберта, юрист

Хильда Пессоа, тетка Фриды

Семья Бейтс

Бобби Ли Бейтс, владелец питомника растений

Джефф Бейтс, брат Бобби Ли

Джеки Бейтс, жена Бобби Ли

Скарлетт Бейтс Ньютон, дочь Бобби Ли

Семья Уэбб

Чарльз «Чик» Уэбб, мл., президент США

«Большой Чак» Уэбб, отец Чика Уэбба

Джеймс и Роберт Уэбб, сыновья Чика Уэбба

Другие персонажи

Дуг Маршалл, издатель, The Washington Globe

Фрэнк Квинлан, редактор некрологов, The Cincinnati Courier

Арти Бринкман, друг Рут по колледжу

Джош Морган, репортер Globe, позже – ведущий CNN

Фелисити Тёрнер, репортер Globe, одна из «пиратов» Лайлы

Часть I
Лайла

1
Смерть

Лайла Перейра умерла на первой полосе The Washington Globe. Она умерла также на первой полосе The New York Times, удивив издателя The Globe Дуга Маршалла и доставив ему удовлетворение. Лайла была главным редактором The Globe, женской версией Джима Брэмбла, она «перебрэмблила» Брэмбла, ее предшественника во время Уотергейтского скандала. В 2018 году Лайла и ее «пираты», свирепая банда головорезов-репортеров, разоблачила схему президента Уэбба «плати-и-играй» и испортила карьеру ему и двум его несчастным сыновьям. Уэббгейт даже переплюнул Уотергейт. «Пираты» заработали два Пулитцера и одну премию Джорджа Полка^[1]. Лайла получила почетные степени в Стэнфорде, Джорджтауне и Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе.

Она ушла на пенсию 31 января 2023 года. Такова политика компании – главные редакторы покидали пост по достижении шестидесяти пяти лет. Дуг предложил ей место в редколлегии, но она отказалась. «Я никогда не видела смысла в листках с их мнениями, – сказала она. – Все Талмуд, никакой Торы. Я хочу иметь дело с фактами, с мясом. Там я умру от скуки и раздражения». Через два месяца она скончалась от легочного рака в четвертой стадии. Все спрашивали, курила ли она. Лайла курила когда-то в колледже, а потом лишь изредка на вечеринках. «Вот выпить я любила, – отвечала умирающая. – Мне следовало бы умереть от цирроза. Так что сигареты тут ни при чем. Мне просто не повезло».

Лайлу похоронили на кладбище Конгресса. Она была против помпезных похорон и просила устроить только траурную церемонию. «Проведи ее не спеша, – сказала она Дугу, который намеревался проводить ее в последний путь так, как она заслуживала. – Дай людям время подумать о том, что они хотят сказать. Я не была лучшей из лучших. Напомни им об этом».

Супруг Лайлы, Джо Майер, в свои шестьдесят девять сохранивший спортивную осанку, и две их дочери, «виртуальные близнецы» тридцатишестилетняя Стелла и тридцатипятилетняя Ава, произнесли слова прощания. Их младшая сестра, двадцатидевятилетняя Грейс, молча сидела в стороне с подругой по имени Рут, с которой дружила с первого курса Чикагского университета. Грейс регулярно навещала больную, но, когда осенью 2022 года она опубликовала свой роман «Пропавшая мать», их отношения, которые и без того никогда не были простыми, еще больше усложнились. В день смерти матери Грейс сидела у нее два часа, терзаясь от сознания вины и полная печали. «Зачем я написала эту книгу? – думала она. – Зачем?»

– Скажите ей что-нибудь, – посоветовала сиделка, ненадолго заглянувшая к умирающей. – Она пока еще может вас слышать.

– Благодарю. – Грейс кивнула. Потом робко положила голову на грудь матери и зарыдала.

* * *

Церемония прощания была многолюдной. Все в округе Колумбия, кто не был сторонником Уэбба, и даже кое-кто из тех, кто был, хотели купить билет. Организаторы составили гостевой список, список стоячих мест и список ожидания. Был приглашен и Руперт Мёрдок, так сказать, через труп Лайлы, но его посадили не в первом ряду. Тут уж Джо был непреклонен.

Дуг считал, что церемония должна пройти в Вашингтонском кафедральном соборе. Лайла напомнила ему, что она еврейка. «Ведь там на амвоне крест, не так ли? – Прищурясь, она посмотрела на Дуга. – Кто прочитает кадиш?» Она выбрала театр имени Эйзенхауэра при Центре искусств имени Кеннеди.

Дуг был разочарован.

– Почему не Концерт-холл или не Опера?

– Каждый из них вмещает свыше двух тысяч человек, – заметила Лайла. – А театр Эйзенхауэра тысячу. И это то, что надо, без грандиозности.

– Как ты думаешь, я тоже в гостевом списке? – спросила Грейс, когда она и Рут входили в театр. – Шучу, конечно.

– Ты должна помириться с Лайлой, живой или мертвой, – сказала Рут. Она любила Лайлу. Та всегда была приветливой с ней, как и с другими подругами дочерей.

– Я думала, что ей понравится «Пропавшая мать». Книжка прикольная, все говорили, что прикольная. И Лайла была героиней книги.

– Лайла была героиней всю жизнь, – возразила Рут.

На церемонии выступили десять человек, каждый по семь минут, как и велела Лайла.

«Я хочу, чтобы прозвучали истории, смешные истории, – написала Лайла в инструкциях. – И чтоб никаких слезливых».

Ее сестра Клара прочитала кадиш; она сделала это во второй раз. Первым печальным поводом были похороны их брата Поло. Он ушел из жизни в 2000 году, и его смерть стала потрясением для Лайлы.

– Я ненавижу это чувство, оно как конец света, – сказала она тогда Джо на похоронах Поло. – Неужели многие люди так чувствуют?

– Да, – подтвердил он.

– Ему было всего сорок семь лет, до пенсии оставалось три месяца. – Она высморкалась. – Вероятно, он видел, как у него кончается время.

Целый месяц после его смерти она проходила по пять миль в день, вставала в шесть утра и возвращалась к восьми.

– О чем ты думаешь, когда идешь? – спросил у нее тогда Джо.

– Я не думаю. Я иду. Ты ведь знаешь, я не могу делать одновременно несколько дел.

– Как ты ухитряешься не думать?

– Я не хочу думать, вот и не думаю. Я хожу, чтобы дышать. Я стараюсь просто дышать и дышать.

«Эх, если бы она и теперь могла просто дышать и дышать», – подумал Джо, когда Клара заканчивала молитву.

Вопреки возражениям многих – ковид по-прежнему мог представлять угрозу, – на церемонии присутствовала Фрэнсис, мать Джо.

– День ее смерти стал самым печальным в моей жизни, – сказала она сыну. – Но мне все равно не верится, что ее нет с нами.

У Стеллы и Авы, виртуальных близнецов, как их все называли несмотря на разницу в год, были большие сроки беременности. Их отговаривали все – отец, родные, врачи – и советовали остаться дома. Но они все равно взяли в лизинг самолет и по пути подхватили Фрэнсис.

– Как грустно, что Лайла не увидит наших малышей, – вздохнула Стелла.

– И грустно, что они не будут ее знать, – добавила Ава.

Дуг Маршалл говорил первым. Он взял на себя роль распорядителя. Он привык командовать людьми и умел это делать. Метр девяносто, когда-то светловолосый, теперь поседевший, он был, как часто говорила Лайла, «настоящим человеком и настоящим WASP^[2]».

Он рассказал историю о полуночном совещании в тот день, когда был уволен советник президента и «пираты» Лайлы обзванивали всех, кого только могли, пытаясь найти второй источник слухов, подтверждающий, что Уэбб собирается заставить своего младшего сына взять на себя вину за схему «плати-и-играй».

– Уэбб свинья, – злорадно сказал в заключение Дуг, повысив голос. – Он поедает свое потомство.

Все глобовские истории были смешными, беспощадными и рассказывались от первого лица. Никто открыто не пролил ни слезинки. Лайла запретила.

Фелисити Тёрнер, одна из «пиратов», рассказала о том, как они с Лайлой ездили в Детройт; это было вскоре после страшного диагноза.

– Мы проехались по улицам, где прошло ее детство; в 1967 году как раз там случился тот свирепый Детройтский бунт. Лайла опустила стекло в дверце и показала на грязноватый кирпичный дом с покосившимся крыльцом и сгнившими ступеньками. Соседние дома выглядели лучше: двери покрашены, газоны подстрижены. «Я тут выросла. Маленький домик в прерии, – сказала она и подняла стекло. – Детройтус».

Салли Алтер была самой молодой из выступавших. Как только она открыла рот, по ее щекам потекли слезы.

– Лайла относилась ко мне как к дочери. – Она промокнула глаза одноразовым платочком. – Аллергия у меня.

Грейс сложила программку. «Это какая-то сатира», – подумала она.

Салли вспомнила пресс-конференцию в начале 2018 года, когда Уэбб обрушился на The Globe. «Я никогда не торговал должностью посла. Никогда. Лайла Перейра лживая… Вы сами можете закончить это предложение». Салли тогда было двадцать четыре года, еще совсем гуппи. Ей хотелось показать Лайле слова Уэбба.

– Я позвонила ей и спросила, не хочет ли она прокомментировать это заявление. Я работала на позиции интерна в Politico. Мне надо было проявить себя. «Ну и что он сделает? – сказала Лайла. – Прокрутит мою сиську в мясорубке?» Я запостила это в Интернете, и что тогда началось! Через полгода Лайла взяла меня в газету.

Речи Джо и близнецов были полны нежности. Джо рассказал про первый день Лайлы на ее первой работе в The Cincinnati Courier, как она писала некрологи о «святых» ирландских бабушках.

– «Сначала я думала, что это месть их живых родственников, – рассказала мне вечером Лайла. – Я думала, что ‘святые’ – иносказание для пьянчужек». – Джо улыбнулся и подождал, когда затихнет смех. – Лайла была ни на кого не похожа. Я никогда не знал, что она скажет или сделает через минуту, но что бы она ни говорила или что бы ни делала, это казалось неизбежным. Она была детройткой до конца. Она всегда прикрывала твою спину.

Стелла и Ава рассказали про их первые уроки плавания.

– Мне было три года, Аве – два. Лайла бросила нас в бассейн. Мы стали тонуть, и она вытащила нас, разочарованная. «Я по телевизору видела, как учат детей плавать, – сказала она Джо. – Они должны были поплыть». – Виртуальные близнецы говорили поочередно, один голос переходил в другой. Лайла называла их Звездными Птичками, переведя их имена с латыни и соединив в одно целое^[3]. Они носили фамилию Лайлы, Грейс – фамилию Джо. На первый взгляд, это было оправдано. Виртуальные близнецы были похожи на Лайлу, а Грейс – на Джо.

– По-моему, их никто не сможет заставить говорить раздельно, – фыркнула Грейс. – Разве что Джо и, пожалуй, их мужья.

– Полагаю, это дело рук Лайлы, – сказала Рут.

Грейс кивнула.

– Для женщины, так мало уделявшей внимание дому, она сделала очень много.

Грейс и Рут выскользнули из зала.

– Я не могу переносить все эти осуждающие взгляды. – Грейс покачала головой. – Разве я знала, что она будет при смерти, когда выйдет моя книга? Ведь это первая моя работа. Все пишут гадости про своих родителей. О ком же еще писать?

– Я удивляюсь, почему ты не захотела ничего сказать на церемонии.

– Меня бы освистали. И вообще, я ненавижу Вашингтон. Когда наш поезд?

Рут взяла Грейс под руку.

– Завтра. О чем бы ты рассказала на церемонии?

– Пожалуй, реальную историю про урок плавания, ту самую из «Пропавшей матери».

* * *

Когда Грейс было три года, Стелла и Ава бросили ее прямо в одежде с края бассейна, где было глубоко. Семья приехала в теннисный клуб. Был День Поминовения, отмечающийся в последний понедельник мая. Взрослые тусовались в баре. Дети от скуки бродили по территории и мучили мелкую живность. Грейс не умела плавать. Она камнем пошла ко дну. Сестры, одной было девять, другой восемь, стояли на краю бассейна и смотрели. Ни одна не прыгнула в воду, чтобы спасти ее. Они уже умели плавать, но не хотели портить нарядную одежду от Лоры Эшли и кожаные туфельки. Они всегда одевались похоже. Они выглядели похоже. Грейс даже не пыталась их различить.

Когда Грейс не всплыла на поверхность, как они ожидали, Звездные Птички с криками побежали искать родителей. Услышав их панические голоса, Лайла тут же бросилась из бара. За ней не спеша последовали другие, с бокалом в руке и с любопытством в глазах. Как стервятники. Не дожидаясь охранника («Хрен его знает, где шлялся этот кретин», – сказала потом Лайла, когда вернулась в бар и допила свою «маргариту»), она прыгнула в бассейн и выудила Грейс. На ней было голубое коктейльное платье с открытыми плечами и туфли-шпильки. Она вышла на мель, стуча Грейс по спине.

Сестры сказали Лайле, что Грейс упала сама. Извиваясь, выплевывая воду, Грейс в ярости закричала: «Нет. Нет. Нет. Нет. Они спихнули меня. Они сказали, что ты их тоже спихивала».

Стелла и Ава не умели лгать. Оказавшись перед дилеммой преступника, каждая теперь боялась, что другая расколется первая и все расскажет. Они опустили глаза. Они умели демонстрировать раскаяние.

– Она шла за нами. Мы сказали, чтобы она вернулась в клуб, – пролепетала Стелла. – А она не слушалась и шла за нами.

– Мы спросили, хочет ли она научиться плавать, – подхватила Ава. – Она кивнула.