Пэтти, правительственная чиновница, с которой мы познакомились во второй главе, выросла в доме, где не видела счастья на протяжении всех детских лет. Ее мать страдала глубокими депрессиями и часто исчезала в своей комнате на многие часы и даже дни. Пэтти часто шутит: «Мама проспала все мое детство», – но она помнит, что всегда ощущала присутствие своей матери и понимала, что ей нужно стараться играть тихо, чтобы не побеспокоить ее.
Я всегда была независимой, но беспокоилась о ней. Мамы других детей не болели так часто, а моя ложилась в постель при любом недомогании. Мне удавалось почти ощущать ее – по звукам, которые доносились из-за двери ее комнаты, я могла сказать, спит она или бодрствует. Если мама крепко спала, я заглядывала к ней комнату и прислушивалась к звуку дыхания, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Это являлось частью моей работы, когда папа отсутствовал.
Это была тренировочная площадка для «кровоточащего сердца». Когда мы близко общаемся с родителем или другим важным для нас человеком, мы становимся сверхчувствительными. Каждый взгляд, каждый вздох, каждый оттенок голоса значителен, и мы даже ощущаем самочувствие такого человека, как Пэтти, по нюансам дыхания. Однако ребенок здесь ничем не может помочь.
Как мы убедились, многие из нас в детском возрасте хотели бы переменить жизнь к лучшему, а когда повзрослеют, то стремятся воспроизвести ситуации из нашего детства, чтобы поправить их теперь, когда в состоянии это сделать.
Вы знаете поговорку: «Женщина выходит замуж за своего отца»? Я вышла замуж за мать. Джо явно не так подвержен депрессии, как моя мама, – кстати, я обожаю его за энергичность, когда он счастлив.