– Простите, нам пора! – воскликнула невесть откуда взявшаяся Уиллоу и, схватив брата за плечи, потащила прочь.

Мередит встретила детей вопросительным взглядом:

– Ну как?

Она осеклась, стоило Уиллоу провести пальцем поперек горла. Исход сразу стал ясен.

– Выше нос, сын мой! – сказал отец ободряюще. Будь у него такая возможность, он произнес бы воодушевляющую (а на деле совершенно бесполезную) речь, но, к счастью, Уиллоу этому помешала.

Тем временем объявили список новых учеников среди менее популярных профессий. Ребята, прошедшие отбор, обнимались с родными и друзьями. Оливер брел между шатрами, понурившись, а когда заметил, что соседский мальчишка, Лондон Ллевелин, принимает поздравления от семьи, стоя у шатра Гильдии фонарщиков, и вовсе прибавил шаг.

Когда они добрались до шатра законников, время подошло к обеду. Несмотря на вымученные слова поддержки от родителей, на душе у Оливера царил мрак. Он видел, что отец еле скрывает разочарование – его выдавал ноготь большого пальца, которым он щелкал по указательному. Оливер-старший всегда делал так, когда нервничал, например читая статью о новом начальнике, который принял скоропалительное решение по части законников, или об армии, что мобилизует дивизию орков. Если подумать, отец постоянно щелкал ногтем, пока читал газеты.

Законницей была сестра Оливера по имени Элоиза. Всякий раз, когда она заходила в гости, глаза отца сияли, как два маяка. Если бы еще один его ребенок попал в число тех, кто охраняет покой Блэкмура-на-Виверне, глаза Оливера-старшего, поди, и вовсе затмили бы какое-нибудь небесное тело.

Когда подошла очередь Оливера, капитан даже не поднял на него глаз.

– Пожалуйста, становись вот сюда, измерим твой рост, – указал он на табличку:

ЧТОБЫ БЛЮСТИ ЗАКОН, НУЖНО БЫТЬ ВОТ ТАКОГО РОСТА!

Оливер прижался спиной к стойке с линейкой, взъерошил волосы, вытянулся как только мог.

– Хм-м-м… – протянул капитан, наконец подняв на него глаза. – Ровно то, что надо. Ни сантиметром больше.

У Оливера радостно екнуло сердце.

Капитан глянул на его обувь.

– Погоди-ка. Ты что, прибил к подошвам подковы?!

Оливер залился краской и выбежал из шатра.

– А я-то думаю, чего ты спотыкаешься больше обычного! – воскликнула Уиллоу. Она слышала все с улицы – спасибо бесподобному следопытскому слуху.

Дело шло к вечеру. Многие шатры начали закрываться, только в самых популярных еще шел отбор. Оливер всерьез заволновался, что ему придется ждать до следующего Дня призвания. Еще целый год грезить о новой жизни, а приключения встречать лишь на страницах книг! Теперь, наверное, у друзей не будет времени с ним играть, их-то взяли в ученики.

Внутренний голос стал размышлять, что будет, если он и через год не справится. Ему тогда стукнет четырнадцать! Нельзя же из года в год скитаться по шатрам! Ему живо представилось, как он, восемнадцатилетний, одинокой скалой возвышается над океаном мальчишек.

Семейство Вормвуд подошло к шатру исследователей. Раньше тут была такая длиннющая очередь, что Оливер даже не рискнул к ней присоединиться. Теперь осталось всего несколько желающих попробовать свои силы. Табличка гласила:

ПУТЕШЕСТВУЙ ЗА ОКЕАНЫ!

ОТКРЫВАЙ НОВЫЕ ЗЕМЛИ!

СТАНЬ ИССЛЕДОВАТЕЛЕМ!

– Милый, ты уверен? – спросила мама, переводя взгляд с Оливера на мужа. – Это работа не для каждого.

Оливер знал, как родители скучают по Изольде, их первой дочери. Они не видели ее уже год, а в свой прошлый приезд она пробыла дома всего пару недель, а потом отправилась в очередное странствие. Впрочем, примириться с тоской помогала гордость за дочь. Изольда путешествовала по тем краям, в которых не бывал ни один житель королевства Халларум, не говоря уже о тех, кто обитал в Блэкмуре-на-Виверне.

Наконец Оливер зашел в шатер. В нос тут же ударил букет разных запахов. На столе устроили целую выставку диковинных растений: тут были и миниатюрные деревья со стволами, похожими на кривые пальцы, и жутковатые на вид шипастые плоды цвета лавы, и цветы с заостренными алыми лепестками и ярко-оранжевыми тычинками, напоминающими грибы-дождевики. От обилия экзотических ароматов становилось дурно.

– Добро пожаловать, молодой человек! – воскликнула исследовательница, выйдя Оливеру навстречу. У нее была густая шапка растрепанных, выгоревших на солнце волос и загорелая, чуть загрубевшая от ветра кожа. – Скажи, мучает ли тебя жажда приключений?

Оливер собрался ответить, но вместо этого издал, пожалуй, самый громкий чих в своей жизни.

– Ой, простите! – сказал он и запоздало прикрыл рот рукой.

– Да ладно, ничего, – пробормотала исследовательница, тайком вытирая лицо. Оранжевые тычинки отделились от цветков – да, вот так сильно он чихнул! – и закружили по шатру, рассыпая пыльцу.

Глаза у Оливера заслезились.

– Кажется, у меня…

Он снова чихнул. И еще. И еще.

К своему ужасу, Оливер вдруг понял, что почти ничего не видит. Веки так опухли, что закрывались сами собой. Приближалась новая волна чихов.

– Думаю, изучение новых земель – слишком сложная задача для твоего организма, – крикнула исследовательница, прячась в дальнем углу шатра.

Оливер развернулся и выскочил на улицу, а там нетвердой походкой прошел мимо своей семьи. Глаза так покраснели и опухли – никто и не заметит, что он плачет. «Тем лучше», – подумал он.

* * *

Когда Уиллоу наконец отыскала его под вековым дубом, в самом центре площади, отек уже начал спадать. Последние десять минут Оливер безуспешно пытался отковырять палкой подковы, прибитые к подошвам. Надо же, как бывает. Он несколько лет ходил сюда, нередко – с другом Лондоном, чтобы поглядеть, как обретают свое призвание другие тринадцатилетки, а домой возвращался с мечтами о будущей профессии, о приключениях и славных битвах. Что же теперь получается: мечты навечно останутся мечтами?

Уиллоу села на скамеечку рядом.

– Ну вот и всё… – подытожил Оливер.

Закрывались последние шатры. Всех, кто прошел отбор, уже объявили.

Его в этом списке не было. Его не взяли учиться ни одной из профессий.

Уиллоу обняла брата за плечи.

– Ничего страшного. Лучше начать учиться, когда готов, а то запишут куда попало, потом жалеть будешь!

– А как я пойму, что готов?

– Почувствуешь. Недаром же этот день зовется Днем призвания! Потому что Профессия ищет тебя, а не наоборот.

Уиллоу легко говорить! В ее собственный День призвания она первым делом направилась к палатке следопытов и мгновенно прошла отбор. Да что там, всех его сестер очень быстро принимали на обучение.

– Я видел Лондона, его взяли учиться на фонарщика, – сказал Оливер.

Уиллоу немного обдумала эту новость.

– Так себе достижение. Придется постоянно задирать голову, шея будет болеть!

Оливер понимал, что сестра пытается его поддержать. Вот только легче ему не становилось. Мама с папой стояли чуть поодаль и о чем-то оживленно беседовали, но нет-нет да и поглядывали на сына. Мередит положила руку на плечо Оливеру-старшему, будто хотела его остановить.

– Простите, а который час?

К Оливеру подошел горбатый старик с кустистыми седыми бровями – такими длинными, что того и гляди взлетят. Смеркалось, но старик прикрывал глаза ладонью, точно спасался от яркого света.

– Недавно пробило шесть, – сообщил Оливер, удивившись, что старик не услышал часов на башне Ратуши – они прозвонили всего несколько минут назад.

– Вот те на! Опоздал! – воскликнул незнакомец и выпустил из рук здоровенный дорожный сундук на колесиках, который волок за собой.

Старик был одет в поношенный пиджак до колен, бриджи и прохудившиеся ботинки. Он вытер лоб платком. Кожа у старика была такой бледной, что казалась фарфоровой. Он явно не был готов к долгой вылазке на улицу.

– Я должен был поставить шатер несколько часов назад. С этой работой совсем счет времени потерял! – посетовал он.

Оливер и Уиллоу озадаченно переглянулись.

– Шатер? – переспросил Оливер.

– Да, чтобы найти себе ученика!

Уиллоу толкнула брата локтем.

«Нетушки, – подумал Оливер, – в этом году с меня уже хватит». Очередного провала он бы не пережил.

– А чем вы занимаетесь? – уточнил мальчик.

Старик поглядел на него так, будто Оливер сморозил глупость.

– Сразу видно, ты ни разу порога библиотеки не переступал!

Оливер растерянно заморгал. Ну и тон! Между прочим, он бывал в библиотеке. Правда, всего один раз. И дошел аж до стойки, где выдают книги, а там узнал, что, оказывается, надо сперва записаться. Вечером он спросил у родителей, можно ли ему получить читательский билет, но отец первым делом осведомился: «А сколько мне это будет стоить?» Тогда Оливер понял, что дальше говорить не о чем, и больше в библиотеку не ходил. Он пытался утолить свою жажду другими способами: брал книги у Лондона Ллевелина, читал произведения, которые отдельными главами печатались в газете, покупал на рынке книжки с такими потрепанными обложками, что их отдавали почти даром.

Тщательно вытерев лоб и брови, библиотекарь поднес платок к носу и шумно высморкался – этот звук напомнил гудок клаксона.

– Впрочем, это не страшно, – продолжал он. – У прежнего ученика навыки чуть ли не из ушей лезли, а долго он не продержался! Кстати, уши пострадали первыми. – Он смерил Оливера взглядом. – Ты, как я погляжу, ростом не вышел. Ну и отлично! Попасть будет сложнее!

«Попасть будет сложнее»? О чем толкует этот чудак?

– Лучшее время – настоящее! – продолжал библиотекарь. – Хотя я бы предпочел управиться пораньше. Ладно. Хочется и дальше цитировать «Теорему о петлях» Мура, но боюсь разрушить пространственно-временной континуум. Опять.

«Чудак – это мягко сказано, – подумал Оливер. – Старик явно переступил грань здравомыслия и топчется на той стороне!» Может, он и не библиотекарь вовсе, а только прикидывается?

Старик рыгнул.

– Чем больше корма для книжных червей, тем лучше, как ни крути. – Он нагнулся к сундуку, щелкнул металлическим замком и откинул крышку. Откуда только в этих тощих руках столько силы? Сундук оказался под завязку набит самыми разными текстами – тут были и свитки с рукописями, и книги в переплете.

Библиотекарь наугад выбрал одну и кинул Оливеру.

– Ну, молодой человек, что вы об этом скажете?

С трудом поймав книгу, Оливер заметил, что родители замолчали и смотрят на него. Сердце ушло в пятки. Какой-то подозрительный старик устроил ему экзамен по предмету, который ни капельки Оливера не интересует, да еще на улице, а не в шатре! В этот раз отец увидит его провал собственными глазами…

– Не слышу, – поторопил его библиотекарь, выискивая в сундуке что-то еще.

Оливер открыл книгу и прочел титульную страницу.

– «Миграция мокриц в теплые месяцы, подробный трактат», автор – Теодот Сумеречный.

– Надо же, читать умеешь! Нет конца чудесам! – подметил старик, по-прежнему сидя на корточках у сундука. – Как бы ты классифицировал этот текст?

– Классифицировал?..

– С какими другими книгами ее можно поставить рядом? В какой раздел?

– Нон-фикшен? Наука, биология.

– Хм-м-м. Глянь-ка на эту, – он метнул в Оливера еще один том.

– «Плач орангутана, любителя персиков. Комедия в трех актах», автор – Алоизий Голландский. Ну, это, конечно, художка. Пьеса.

Дальше полетела рукопись.

– А это?

Оливер развернул свиток.

– Тут у нас… рецепт гуляша из железного языка?

У старика заблестели глаза.

– Ты догадался, что разворачивать нужно вбок! Хм-м-м… Что скажешь об этом? – Следующий текст он передал бережно. Книга оказалась потрепанной и на вид очень старой.

– «Несколько пугающие и по большей части зловонные путешествия пирата-разбойника Крюкобрада», автор неизвестен.

– Ага, то есть ты умеешь читать тексты на древнем языке! – подметил библиотекарь.

Честно говоря, Оливер даже не заметил, что читал на древнем.

– Где ты этому научился?

– Да как-то зимой стало скучно, и я прочел парочку старых книг, которые нашел на чердаке.

Старик недоверчиво нахмурился:

– Так ты самоучка?

Оливер пожал плечами:

– Так ведь это почти то же самое, что общий язык, только буквы f встречаются чаще. И иногда нет пробелов между словами.

– «Только буквы f встречаются чаще», – передразнил библиотекарь и покачал головой. – Ученые бы в гробу перевернулись! И в урнах. А какие еще языки знаешь?

Оливер призадумался:

– Альтервальдский, алцестский и кро-шуггутский. И немного – крыльцский.

– Крыльцский-то откуда? Мы всего пять лет назад наладили связь с носителями языка! – изумился старик, вскинув брови чуть ли не до неба.

– Моя сестра Изольда привезла нам в подарок свитки оттуда. Я не сразу смог их расшифровать, но в итоге получилось. У них там много странных времен, которые мы не используем.

Библиотекарь распрямился, почесал подбородок. Впервые взглянул на Оливера со всей серьезностью.

– Если ты меня не обманываешь, то я нашел, кого искал. Меня зовут Иероним Финч-Теккерей, и мне кажется, что ты превосходно подходишь на роль сто тринадцатого помощника библиотекаря. Что скажешь?