Цитаты из книги «Семь смертей Эвелины Хардкасл»

– Даниель, что вы наделали! – сокрушаюсь я. – Завтра он будет цел и невредим, – небрежно отмахивается Даниель. – Я повалил чучело, только и всего.– Нам надо раскрыть убийство, а не совершить его. – Если дать детям игрушечную железную дорогу, то они первым делом устроят крушение поезда. Это игра, а не проявление испорченного нрава, и мы за это их не осуждаем

– Моя натура? То есть, по-вашему, я обречен на провал? – Обречены? Отнюдь нет. Это расценивалось бы как попытка оправдаться, а Блэкхит не терпит оправданий. Все, что здесь происходит, не неизбежно, хотя на первый взгляд кажется, что это не так. Все повторяется лишь потому, что гости изо дня в день принимают одни и те же решения: пойти на охоту или предать друга. Кто-то слишком много пьет за ужином, пропускает завтрак и не попадает на встречу, которая могла бы изменить всю его жизнь. Они не в состоянии поступить иначе, поэтому никогда не изменяются. А вот вы совсем другой, мистер Слоун. Виток за витком я видел, как вы реагируете на добрые и злые деяния, на мелкие случайности. Вы принимаете разные решения, но в критический момент совершаете одни и те же ошибки. Вас словно бы влечет в бездну.– Вы считаете, что для того, чтобы выбраться отсюда, я должен стать кем-то другим? – Нет, я считаю, что каждый запирает себя в клетке, сделанной собственноручно. Айден Слоун, который впервые очутился в Блэкхите… – Чумной Лекарь вздыхает, будто воспом

Пропал за неделю до смерти мистера Томаса. Полицейские обыскали весь лес, так ничего и не нашли, объявили, что мальчишка сбежал. А я вам вот что скажу, сэр, никуда он не сбежал. Он и свою мать любил, и работу тоже. Я тогда всем говорил, только меня не стали слушать. – Так и пропал?– Ага, ни слуху ни духу.– И это все, что вы рассказали Каннингему?– Да, сэр.– А больше вы ему ничего не рассказали?У него бегают глаза.– Что еще? – требую я.– Ничего, сэр.– Миллер, не отпирайтесь, – холодно, сурово требую я.Дэнс не выносит тех, кто пытается его обмануть, поскольку ложь предполагает глупость и легковерие собеседника. Лжецы считают себя умнее тех, кому лгут, и Дэнс воспринимает это как личное оскорбление. – Я правду говорю, сэр, – настаивает несчастный конюх; на виске у него дрожит жилка.

Ясно, что Хелена Хардкасл устраивает сегодняшний бал, пытаясь вернуть безвозвратно ушедшие дни. Однако лишь глупец поверит в то, что этим и объясняется все происходящее. Возродить Блэкхит невозможно. Убийство Томаса Хардкасла опорочило имение, но все же Хелена Хардкасл почему-то пригласила на сегодняшний бал тех же людей, которые гостили здесь ровно девятнадцать лет назад. Прошлое откопали и приукрасили, но ради чего?

– Истинная сущность человека яснее всего проявляется тогда, когда он думает, что его никто не видит.

Поют птицы, по огороду скачут три кролика, рыжие, как ржавчина в лучах восходящего солнца. Если бы я знал, что за рассветом – рай, то не спал бы ни одной ночи. – Мистер Слоун, вы нашли разгадку. Вы первым нашли разгадку! – восторженно восклицает он. – Вы свободны! Наконец-то вы свободны.

Две дороги, два конца – но лишь одна ведет в будущее. – У нас один-единственный шанс, – говорит Даниель, прикрывая глаза от дождя. – Мы такого и ждали. Лакей на кладбище, затаился и ждет. Он не знает, что мы встретились. Вдвоем мы с ним справимся.

Я меняю позу и только сейчас вспоминаю, что целый день ничего не ел, а мне предстоит непростой вечер. Голова кружится, словно в ней собрались все мои предыдущие воплощения. Их воспоминания теснятся в мозгу, давят невыносимым грузом. Меня терзают их желания, мучают их боли, пугают их страхи. Я уже не человек, а нестройный хор чужих голосов. Не замечая меня, из особняка выходят двое слуг, несут вязанки дров для жаровен и керосиновые лампы. В жаровнях вспыхивает огонь, прокладывает пылающую тропу сквозь темноту. Последняя жаровня стоит рядом с теплицей. Языки пламени отражаются в стеклянных стенах, и кажется, что в теплице полыхает пожар.

Пристально смотрю на нее, пытаюсь понять, правда это или ложь, но с таким же успехом можно рассматривать туман под микроскопом.

Через десять минут после того, как Дональд Дэвис представил родным человека, который спас ему жизнь на фронте, стало ясно, что Джим Раштон и Грейс Дэвис в один прекрасный день сыграют свадьбу. Принадлежность к разным слоям общества и светские условности ничуть не смущали молодых людей; дружеская пикировка за первым совместным ужином стала мостом над пропастью сословных различий, a среди столовых приборов, назначения которых Раштон определить не мог, пышным цветом расцвела любовь. С того самого дня их чувство ширилось и крепло, и теперь влюбленные жили в мире, создаваемом ими самими.