Книга IV

I

1. Далее по порядку^[496] идет Трансальпийская Кельтика^[497]. Я уже описал^[498] в общих чертах форму и величину этой страны; теперь же следует сказать о ней подробно. Некоторые делили ее, например, на 3 части, называя ее обитателей аквитанами, бельгами и кельтами^[499]. Аквитаны, по словам этих писателей, совершенно отличны не только по своему языку, но и в смысле телосложения; они скорее похожи на иберов, чем на галатов; остальные же обитатели по внешнему виду напоминают галатов, хотя не все говорят на одном языке, но у некоторых есть незначительные языковые особенности. Кроме того, их политическое устройство и образ жизни также немного отличны. Таким образом, аквитанами и кельтами они называли 2 племени жителей Пиренеев, отделенных друг от друга горой Кемменом. Ведь, как было уже сказано^[500], эта Кельтика ограничена на западе Пиренейскими горами, которые соприкасаются с морем с обеих сторон, как с внутренним, так и с внешним; на востоке она ограничена рекой Реном, которая течет параллельно Пиренеям; что же касается северной и южной сторон, то на севере страна окружена океаном (начиная с северных оконечностей Пиренеев) до устьев Рена; с противоположной же стороны ее окружает море, что у Массалии и Нарбона, и Альпы, начиная от Лигурии вплоть до истоков Рена. Гора Кеммен тянется под прямым углом к Пиренеям через середину равнин и оканчивается около центра этих равнин^[501], вблизи Лугдуна, простираясь приблизительно на 2000 стадий. Итак, аквитанами они называли племена, занимающие северные части Пиренеев, начиная от страны Кеммена вплоть до океана – части по эту сторону реки Гарумны; кельтами они считали племена, территория которых простирается в другом направлении до моря, что около Массалии и Нарбона, и соприкасается с некоторыми альпийскими горами; бельгами же они называли остальные племена из живущих по океанскому побережью до устьев Рена, а также некоторые племена, обитающие около Рена и Альп. Так сказал и Божественный Цезарь в своих «Записках»^[502]. Август же Цезарь, разделив Трансальпийскую Кельтику на 4 части, отнес кельтов к провинции Нарбонитиде; аквитанов он причислил к той же провинции, как и Цезарь, хотя он прибавил к ним 14 племен из тех, кто живет между Гарумной и рекой Лигером; остальную страну он разделил на 2 части: одну часть он присоединил к Лугдуну до верхних областей Рена^[503], другую же включил в границы бельгов^[504]. Географ обязан говорить о всех физических и племенных различиях, если они только достойны упоминания; что касается разнообразных политических делений, произведенных правителями (ибо они приспосабливают управление государством к обстоятельствам времени), то здесь достаточно дать общий очерк; научное же изложение следует предоставить другим.

2. Вся эта страна орошается реками: некоторые из них текут с Альп, другие – с Кеммена и Пиренеев; одни впадают в океан, другие – в Наше море. Области, через которые они протекают, представляют по большей части равнины и холмистые местности с судоходными каналами. Русла рек от природы так удобно расположены по отношению друг к другу, что товары можно перевозить из одного моря в другое; ведь товары перевозят только на короткое расстояние и притом легко через равнины, но бо́льшую часть пути по рекам: по одним – вверх, по другим – вниз по течению. У Родана в этом отношении некоторое преимущество, ведь он не только имеет с разных сторон много притоков, как я уже сказал^[505], но также соединен с Нашим морем, которое лучше Внешнего моря и протекает по самой плодородной стране из всех в этой части света. Вся провинция Нарбонитида производит те же самые плоды, что и Италия. При продвижении к северу и к горе Кеммену видно, как кончается страна оливковых рощ и фиговых деревьев, но другие плоды еще произрастают. Виноградная лоза далее на севере также с трудом созревает. Вся остальная страна дает большое количество хлеба, проса, желудей и скота всевозможной породы; она целиком возделывается, за исключением тех частей, где обработке препятствуют болота и чащи. Однако и эти места густо заселены, но скорее по причине избытка населения^[506], чем в силу его усердия. Женщины отличаются плодовитостью и хорошие кормилицы, напротив, мужчины скорее воины, чем земледельцы. В настоящее время они вынуждены заниматься земледелием, оставив оружие. Это я говорю вообще о всей Кельтике по ту сторону Альп; теперь я желаю взять каждую из 4 частей отдельно и рассказать о них, описывая их только в общих чертах. И прежде всего о Нарбонитиде.

3. Фигура этой страны представляет приблизительно параллелограмм, так как на западе она очерчена Пиренеями, а на севере – Кемменом; южную сторону образует море между Пиренеями и Массалией, а восточную – частично Альпы, а также промежуточное пространство, взятое на прямой линии с Альпами между Альпами и теми предгорьями Кеммена, которые простираются до Родана и образуют прямой угол с упомянутой прямой линией от Альп. К южной стороне непосредственно примыкает, кроме упомянутой фигуры, следующее побережье, где обитают массалиоты и саллии вплоть до лигуров, до тех частей, которые расположены в сторону Италии и реки Вара. Эта река, как я сказал прежде^[507], является границей между Нарбонитидой и Италией. Летом это незначительная речка, а зимой она расширяется до 7 стадий. От этой реки морское побережье простирается до святилища Афродиты Пиренейской. Это святилище служит границей между этой провинцией – Нарбонитидой – и Иберийской страной, хотя некоторые считают место, где находится Памятник победы Помпея, границей Иберии и Кельтики. Расстояние отсюда до Нарбона 63 римские мили, отсюда до Немауса – 88, от Немауса через Угерн и Тарускон до так называемых Секстиевых теплых вод^[508], которые находятся близ Массалии, – 53, а отсюда до Антиполя и реки Вара – 73; так что в общей сложности длина береговой линии равняется 277 милям. Некоторые, однако, записывали расстояние от святилища Афродиты до реки Вара в 2600 стадий, а другие прибавляют еще 200 стадий, ибо существует расхождение в отношении расстояний. По другому пути, проходящему через область воконтиев и Коттия, от Немауса до Угерна и Тарускона дорога одна и та же, а отсюда она идет через реку Друенцию и через Кабаллион 63 мили к границам воконтиев и до начала перехода через Альпы; отсюда опять 99 миль до селения Эбродуна; затем другие 99 миль через селения Бригантий и Скингомаг и альпийские проходы до Окела, пограничного пункта области Коттия. Начиная от Скингомага страна называется уже Италией; расстояние же отсюда до Окела составляет 28 миль.

4. Массалия основана фокейцами и расположена в скалистой местности. Гавань ее лежит у подошвы скалы, имеющей вид театра и обращенной к югу. Сама скала и весь город, хотя он значительной величины, прекрасно укреплены. На мысе стоят Эфесий, а также святилище Аполлона Дельфинского. Последнее является общим святилищем всех ионийцев, тогда как Эфесий – храм, посвященный только Артемиде Эфесской: когда фокейцы, как передают, отплыли из родной страны, им был дан оракул, повелевавший взять себе проводника от Артемиды Эфесской. Некоторые из них высадились в Эфесе, чтобы разузнать, каким образом можно получить от богини то, что им велел оракул. Богиня явилась, говорят, во сне Аристархе, одной из самых уважаемых женщин города, и повелела ей отплыть вместе с фокейцами, взяв с собой одну копию с изображения богини, которая находилась среди святынь; по исполнении этого, когда колония была уже окончательно устроена, фокейцы не только воздвигли святилище Артемиде, но и оказали Аристархе исключительную почесть, назначив ее жрицей; далее, в городах-колониях фокейцев население всюду воздает этой богине почести преимущественно перед всеми и сохраняет ксоанон^[509] по тому же образцу, а также и все прочие обычаи такими же, как они были заведены в метрополии.

5. Массалиоты придерживаются аристократического и строго законного образа правления. Они установили совет из 600 человек, занимающих эту почетную должность пожизненно; они называют их «тимухами»^[510]. Во главе совета стоят 15 человек из числа тимухов; им вручена исполнительная власть в текущих делах. И опять 3 человека, обладающие высшей властью, председательствуют над этими 15. Однако из них никто не может стать тимухом, если не имеет детей или не происходит от лиц, бывших гражданами в течение трех поколений. Законы у них ионические и выставлены публично по постановлению государства. Они владеют областью, которая хотя и обсажена оливковыми деревьями и виноградниками, но в силу неровной ее поверхности слишком бедна хлебом; поэтому массалиоты, доверяя морю больше, чем суше, предпочли пользоваться своими врожденными дарованиями для мореплавания. Впоследствии их доблесть дала им возможность захватить несколько равнин в окрестности благодаря той же самой военной силе, с помощью которой они основали свои города; я имею в виду укрепленные города^[511], основанные ими в Иберии против иберов. Они научили иберов отеческому культу Артемиды Эфесской, так что те совершают жертвоприношения по греческому обряду. Основали они также Рое Агафу – укрепление [для защиты] от варваров, живущих около реки Родана. Они построили Тавроентий, Ольбию, Антиполь и Никею для защиты от племени саллиев и лигуров, живущих в Альпах. У массалиотов есть верфи и арсенал. В прежние времена у них было очень много кораблей, оружия и инструментов, пригодных для мореплавания, а также осадные машины; с помощью всего этого они устояли против натиска варваров и приобрели дружбу римлян; во многих случаях они не только сами оказывали полезные услуги римлянам, но и римляне помогали их усилению. Во всяком случае, Секстий, покоритель саллиев, после основания неподалеку от Массалии города^[512], названного по его имени и по «теплым водам» (некоторые из них, как говорят, превратились в холодные воды), не только поселил там римский гарнизон, но и оттеснил варваров с морского побережья, ведущего из Массалии в Италию, так как массалиоты не могли полностью сдержать их натиска. Однако Секстию удалось заставить варваров отступить в тех частях побережья, где были хорошие гавани, на 12 стадий, а в скалистых частях – на 8. Оставленную варварами территорию он передал массалиотам. В их акрополе хранится много посвящений из военной добычи, которую они захватили, победив в морских битвах тех, кто постоянно и несправедливо оспаривал их притязания на морское владычество. Таким образом, в прежние времена массалиотам вообще сопутствовало исключительное счастье, особенно же в их дружбе с римлянами; можно привести много примеров этого; между прочим, и «ксоанон» Артемиды, что на Авентинском холме, римляне воздвигли по тому же образцу, что и ксоанон, находящийся у массалиотов. Во время раздоров Помпея с Цезарем они присоединились к побежденной партии и таким образом утратили бо́льшую часть своего благосостояния. Тем не менее следы старинного трудолюбия еще остались у населения, особенно при сооружении военных машин и корабельного снаряжения. С того времени, однако, как варвары, живущие к северу от массалиотов, стали все более приобщаться к культуре и благодаря господству римлян уже перешли от войны к формам гражданской жизни и земледелию, и сами массалиоты, пожалуй, больше не проявляли прежнего усердия к упомянутым занятиям. На это ясно указывает сложившийся у них теперь образ жизни; ведь все культурные люди обратились к искусству красноречия и к философским занятиям; поэтому, хотя город только недавно стал школой воспитания варваров, он обратил галатов в таких друзей эллинизма, что те составляют даже свои документы на греческом языке; в настоящее же время город склонил знатнейших римлян, стремящихся к знанию, приезжать сюда для учения вместо путешествия в Афины. Галаты, видя этих людей и вместе с тем пользуясь благами мира, охотно посвящают досуг такому образу жизни, и не только отдельные частные лица, но и вся община; во всяком случае, они принимают у себя софистов^[513], некоторых нанимают на частный счет, другим же выплачивают жалованье города в общественном порядке, так же как врачам. В качестве немаловажного доказательства простоты образа жизни и воздержанности массалиотов можно привести следующее: наибольшая сумма приданого у них 100 золотых, да еще 5 на платье и 5 на золотые украшения; больше этого не допускается. Как Цезарь, так и последующие императоры в память стародавней дружбы проявили умеренность в отношении проступков, совершенных массалиотами во время войны, и сохранили городу автономию, которой он пользовался с самого начала; поэтому ни сама Массалия, ни зависящие от нее города не подчинялись преторам, посылаемым в провинцию^[514]. О Массалии сказано достаточно.

6. В то время как горная страна саллиев отклоняется все более и более с запада на север и отступает постепенно от моря, побережье спускается к западу; продвинувшись вперед на короткое расстояние от города массалиотов, приблизительно на 100 стадий, до очень большого мыса вблизи какой-то каменоломни, береговая линия начиная отсюда глубоко вдается в берег и образует до священного участка Афродиты (т. е. мыса Пиренеев) Галатский залив (его называют также Массалийским заливом). Залив этот двойной, потому что на той же самой дуге, образуемой им, выдается гора Сетий, которая вместе с близлежащим островом Бласконом делит залив на части. Собственно Галатским опять называется больший из двух заливов; в него изливается устье Родана; меньший, что против Нарбона, простирается до Пиренеев. Таким образом, Нарбон лежит над устьями Атака и озером Нарбонитидой; это самый большой порт в этой стране, хотя есть город недалеко от Родана, который является весьма значительным портом, – Арелата. Эти порты находятся приблизительно на одинаковом расстоянии друг от друга и от упомянутых мысов: Нарбон – от священного участка Афродиты, а Арелата – от Массалии. По обеим сторонам Нарбона протекают другие реки; одни текут с Кемменских гор, другие – с Пиренеев; на этих реках расположены города (до них недалеко совершают плавания вверх по течению на малых кораблях); с Пиренеев текут реки Рускинон и Илибиррис; на каждой из них находится одноименный город; что касается Рускинона, то около него есть озеро, недалеко над морем болотистая местность со множеством соляных источников, содержащих «ископаемые краснобородки»^[515]; ибо если вырыть ямку глубиной в 2 или 3 фута и погрузить трезубец в илистую воду, то можно проколоть значительной величины рыбу; она питается илом, так же как угри. Эти реки берут начало в Пиренеях между Нарбоном и священным участком Афродиты; на другой стороне Нарбона они текут в море с Кеммена, откуда текут Атак, Орбис и Араурий. На первой из этих рек расположена Бетера, безопасный город, поблизости от Нарбона, а на другой – Агафа, основанная массалиотами.

7. На вышеупомянутом побережье есть не только одна диковина – «ископаемые краснобородки», но и другая, пожалуй, более поразительная, о которой я теперь расскажу. Между Массалией и устьями Родана есть равнина круглой формы, на расстоянии почти 100 стадий от моря и столько же диаметром. Эта равнина называется Каменной равниной^[516] из-за того, что она полна камней такой величины, которые могут уместиться в руке, и под камнями растет дикая кормовая трава, которая представляет тучные пастбища для скота^[517]. В центре равнины есть вода, соленые источники и соль. Вся лежащая выше страна, как и эта, подвержена действию ветров, но черный северный ветер, резкий и холодный, обрушивается на эту равнину с исключительной свирепостью; по крайней мере говорят, что он увлекает и катит даже некоторые камни; порывы ветра сбрасывают людей с повозок и срывают с них оружие и одежду. Аристотель утверждает, что камни эти, изверженные на поверхность землетрясениями (которые называются «брастами»)^[518], катятся и скопляются в углубленных местах страны. Наоборот, по словам Посидония, это^[519] было озеро; оно затвердело, пока волны разбрызгивались, и затвердевшая масса раздробилась на множество камней (подобных речным камням и морской прибрежной гальке), в силу сходства происхождения одинаково гладких и равновеликих. Оба писателя приводят свои причины, и без сомнения доводы их убедительны. Ибо собранные вместе камни, естественно, не могли сами по себе превратиться из жидкости в твердое тело или отломаться от больших каменных глыб, получивших ряд трещин. Эсхил, однако, основательно изучив это труднообъяснимое явление или же получив о нем сведения из другого источника, перенес его в область мифа. Во всяком случае, Прометей у него говорит, указывая Гераклу путь от Кавказа к Гесперидам: