Цитаты из книг автора «Стивен Протеро»

а убийство военнопленных недвусмысленно осуждается (47:4)

Наиболее часто повторяющийся социальный лейтмотив Корана – справедливость и бедность. Напоминая теологию латиноамериканской освободительной борьбы «преимущественные права – бедным», Коран формулирует принципы преимущественных прав для слабых, решительно и неоднократно высказываясь в защиту слепых, хромых и немощных. Благочестивые, согласно Корану, из любви к Аллаху «дают пищу беднякам, сиротам и пленным» (76:8).

Но лишь около 20 % мусульман всего мира способны читать его по-арабски, и даже для них Коран, подобно Ведам для индуистов, – скорее звучание, нежели смысл.

Как отмечал религиовед Уилфред Кантуэлл Смит, наиболее близкий к Иисусу аналог в исламе – не Мухаммад, а Коран. Для христиан даром Божиим, посланным в мир, является Иисус в человеческом облике.

Коран, «Скажи: «Он – Бог Единый, Бог Самодостаточный. Он не родил и не был рожден, и нет никого равного Ему» (112:1–4).

«Аллах» – по-арабски «Бог», следовательно, арабоязычные мусульмане, равно как и арабоязычные христиане, называют бога Аллахом, что буквально означает «Бог» («аль-илях»). Определенный артикль «аль» указывает, что Бог один, и мусульмане подчеркивают его единственность словом «таухид» – «единобожие»

Террористам-смертникам они напоминают, что Коран однозначно осуждает самоубийство – «не убивайте самих себя» (4:29) и грозит адом тем, кто ослушается. Тем, кто убивает женщин и детей, указывают, что Коран осуждает массовые убийства (5:32)

На собрании атеистов в Гарвардском университете, где я побывал в 2009 году, я услышал два совершенно разных довода. Первым из них был давний тезис «новых атеистов»: религиозные люди глупы, религия – опиум, значит, двигаться вперед можно лишь одним способом – покончить с этим идиотизмом и очиститься от яда. Второй был менее противоречивым и менее утопическим. Сторонники этой точки зрения представляли атеизм не как непогрешимую истину, а как точку зрения, имеющую право на существование и заслуживающую, чтобы ее выслушали. Их цель – не мир без религии, а мир, в котором верующие и неверующие сосуществуют в духе взаимной терпимости.

Приверженцы религии зачастую совершают одну и ту же ошибку, считая всех религиозных людей убежденными верующими.

Здесь Онфре по крайней мере отчасти высказывается в духе немецкого философа Арнольда Руге, который отказывался прыгать в фургон атеизма не потому, что он чересчур радикален, а из-за его чрезмерной традиционности: «Атеизм так же религиозен, как Иаков, боровшийся с Богом: атеист ничуть не свободнее, чем иудей, который ест свинину, или магометанин, который пьет вино»30.