Цитаты из книг автора «Стивен Пинкер»

Библия изображает мир, который, если смотреть на него нашими глазами, потрясает своей дикостью. Люди порабощают, насилуют, убивают своих ближайших родственников. Военачальники вырезают гражданских без разбора, не делая исключения для детей. Женщин покупают, продают и присваивают, как секс-игрушки. И Яхве мучает и убивает людей сотнями тысяч за неповиновение или вообще без причины. Эти зверства не единичны и ни для кого не секрет. В них замешаны все главные герои Ветхого Завета — те, кого дети рисуют фломастерами в воскресных школах.

Сегодня британская королевская семья подвергается суровой критике за разнообразные оплошности — от неучтивости до супружеских измен. Хотя, казалось бы, люди должны быть им благодарны за то, что они до сих пор не обезглавили ни одного родственника и не выпотрошили ни единого священника.

Как только сдерживаемая потребность прорывается наружу, интересы женщин становятся все шире представлены в нормах и планах их стран. Аксиому, что мужчины не должны бить женщин, невозможно опровергнуть, и, как сказал Виктор Гюго, «нет ничего сильнее идеи, время которой пришло».

Таланты, присущие человеку по праву рождения, — речь и понимание, здравый смысл, обучение детей, угадывание мотивов других людей — машины, скорее всего, не смогут повторить

Гуманитарную революцию в Европе ускорили грамотность и космополитизм — они расширили круг эмпатии и создали рынок идей, из которого возник либеральный гуманизм.

«Дневник» Франк и «Ночь» Визеля

В книге «Кровь и почва: история геноцида и истребления со Спарты до Дарфура» (Blood and Soil: A World History of Genocide and Extermination from Sparta to Darfur) историк Бен Кирнан

Утопические кредо, не различающие отдельных людей в заклейменных моральной оценкой категориях, могут перерасти в идеологию могущественного режима и в полной мере использовать его разрушительную мощь.

Как писал Солженицын, чтобы убивать миллионами, требуется идеология

Мысленная привычка воспринимать отдельную личность как представителя категории становится по-настоящему опасной в условиях конфликта. Она превращает гоббсовскую триаду мотивов насилия — наживу, страх и сдерживание — из камня преткновения в личных склоках в повод к этнической войне.