Ведь нет ничего столь несовершенного, столь беспомощного, голого, столь бесформенного и грязного, как человек при своем рождении, ибо ему, как можно было бы сказать, природа не дала даже чистого пути к свету; оскверненный кровью и покрытый грязью, более напоминающий убитого, чем только что рожденного, он — предмет, которого не желал бы ни коснуться, ни поднять, ни поцеловать, ни обнять никто, кроме любящего его