«Время летит, погребальные колокола звенят, жизнь уходит, поэтому услышь мою молитву.
Рождение – не что иное, как начало смерти, поэтому услышь мою молитву.
Смерть безмолвна, поэтому услышь мою речь».
Слова уплывали в зелено-золотое марево. Роланд их отпустил, потом продолжил. Уже более уверенно.
– Это Джейк, который служил ка и своему тету. Скажи, правильно.
Пусть прощающий взгляд С’маны исцелит его сердце. Скажи: спасибо.
Пусть руки Гана поднимут его из черноты этой земли. Скажи: спасибо.
Окружи его, Ган, светом.
Наполни его, Хлоя, силой.
Если его мучает жажда, дай ему воды на пустоши.
Если он голоден, дай ему еды на пустоши.
Пусть его жизнь на этой земле и боль, через которую он прошел, станут как сон для его просыпающейся души, пусть его глаза увидят только то, что им приятно; пусть он найдет друзей, которых считал потерянными, и пусть каждый, кого он позовет, отзовется.
Это Джейк, который жил достойно, любил тех, кто любил его, и умер, когда того захотела ка.
Каждый человек должен умереть. Это Джейк. Дай ему покой.
Какое-то время он еще постоял на коленях, сцепив руки, думая о том, что до этого момента не понимал ни истинной силы печали, ни боли переживаний.
Я не смогу дать ему уйти.