Стрелок поднялся. Юноша смотрел на него снизу вверх, широко раскрытыми, изумленными глазами, прижимая к груди альбом. Роланд повернулся. Набрал полную грудь воздуха и издал громкий крик:
– А ТЕПЕРЬ РОЛАНД ИДЕТ К ТЕМНОЙ БАШНЕ! Я НЕ УРОНИЛ СВОЕЙ ЧЕСТИ, И ПО-ПРЕЖНЕМУ НЕСУ РЕВОЛЬВЕР МОЕГО ОТЦА, И ТЫ ОТКРОЕШЬСЯ ПОД МОЕЙ РУКОЙ!
Патрик наблюдал, как он шагает туда, где заканчивалась дорога, к черному силуэту на фоне горящего кровавым огнем неба. Он наблюдал, как Роланд шел среди роз, и сидел, дрожа в сумерках, когда Роланд начал выкликать имена своих друзей, близких, членов ка-тетов. Эти имена далеко разносились в кристально чистом воздухе, словно хотели навечно остаться в нем эхом.
– Я иду во имя Стивена Дискейна, он из Гилеада!
Я иду во имя Габриэли Дискейн, она из Гилеада!
Я иду во имя Кортленда Эндруса, он из Гилеада!
Я иду во имя Катберта Оллгуда, он из Гилеада!
Я иду во имя Алена Джонса, он из Гилеада!