Цитаты из книги «Мизери»

Пусть утром с ней не все было в порядке, к вечеру стало явно хуже. хуже. Пол понял, что она сбросила все свои маски, и теперь перед ним настоящая Энни, глубинная Энни.

Пол вспоминал: в одном из своих эссе Эдмунд Уилсон написал в своей характерной брюзгливой манере, что критерий Вордсворта для определения хорошей поэзии – воспоминание о сильном переживании в спокойном расположении духа – вполне подошел бы и для беллетристики.

Он думал, что не должны, но не был уверен. как ему было известно, – это безрадостный уголок, отведенный в чистилище писателям, которые мчатся по шоссе очертя голову и понятия не имеют куда.

С самого начала он был уверен в одном: «Возвращения Мизери» на самом деле нет. Его внимание было приковано к одному вопросу – как бы без обмана извлечь эту суку из могилы, пока Энни не решила подстегнуть его вдохновение клизмой с перцем.

У Энни в доме были все книги Сомерсета Моэма , и решил, что лучше не спрашивать)

«Ройал» – довольно поганая пишущая машинка, но она послужила ему превосходным тренажером. Пол поднимал ее и ставил на место всякий раз, как оставался в кресле в ее отсутствие. Поначалу он был способен поднять ее лишь пять раз примерно на шесть дюймов. Теперь же он поднимал машинку раз восемнадцать – двадцать без остановки. Неплохо, если учесть, что эта сволочь весит как минимум пятьдесят фунтов.

Спустя какое-то время Энни выключила пылесос и встала в дверях спальни, наблюдая за ним. Он понятия не имел, что она рядом. Он, собственно говоря, не имел понятия, где находится сам. Он наконец-то вырвался отсюда. Он был на кладбище в Литтл-Данторпе, вдыхал влажный ночной воздух, чувствовал запах мха, земли и тумана, слышал, как часы на колокольне пресвитерианской церкви пробили два, и подробно описал их бой. Когда работа удавалась, он видел сцену между строк. Сейчас он видел.

Наконец из его глубинной мастерской пришел сигнал – он всегда приходит.

Он вспомнил сон, увиденный после одного из недавних обмороков, – Энни говорит ему: и спускает оба курка двустволки.

Если последует наказание – что ж, он не мог поступить иначе. Правда, такое смирение – признак самой скверной перемены, которая произошла с ним по вине Энни: он превратился в загнанное, сломленное болью животное, утратившее все моральные критерии для своих поступков.