– Уходи, мама.
Та улыбнулась, но из-за потеков крови у губ улыбка получилась какая-то жуткая и кривая.
– Как Иезавель упала с башни, так пусть случится и с тобой! И псы пришли и лакали ее кровь. Это все в Библии! Это…
Ноги у нее вдруг поехали по полу, и она ошарашенно взглянула вниз: пол стал скользкий как лед.
– Прекрати! – взвизгнула мама.
Теперь она была уже в коридоре, но успела зацепиться руками за косяк. На мгновение это ее задержало, но затем пальцы будто сами по себе один за другим выпрямились.
– Извини, мама. Я тебя люблю, – сказала Кэрри ровным голосом.
Она представила, как закрывается дверь, и дверь послушно, словно от легкого сквозняка, захлопнулась. Кэрри осторожно, чтобы не сделать маме больно, ослабила хватку воображаемых рук, которыми она ее выталкивала.
Спустя секунду та уже снова колотила в дверь. Губы у Кэрри дрожали, но она продолжала удерживать дверь на месте одним только усилием мысли.
– Да свершится над тобой суд! – в ярости кричала Маргарет Уайт. – А я умываю руки! Я сделала все, что могла!
