Луису Криду казалось, что последним счастливым днем его жизни было 24 марта 1984 года. До событий, смертельно отравивших все их бытие, оставалось семь недель, но тогда он не подозревал об этом.
и я закричала, потому что знала, что она умерла, и думала, что теперь ее дух будет преследовать меня, что он будет меня ненавидеть так же, как она… и я стала кричать… и выбежала из дома с криком: «Зельда умерла! Зельда умерла!»
Луис кивнул и поднял бутылку:
– За Норму.
Джуд чокнулся с ним своей бутылкой. Он все еще плакал, но и улыбался тоже. Он кивнул:
– Там она найдет покой, не будет этого проклятого артрита.
«Земля тверже человеческого сердца, Луис».
Эта мысль была такой четкой, что Луиса затрясло, словно Джуд возник из воздуха рядом с ним.
«Человек растит, что он может… и пожинает плоды».
Старый дом в Ладлоу, который тогда, в августе, показался им чужим (и даже враждебным, когда Элли порезала ногу, а Гэджа укусила пчела), был теперь действительно их домом.
– Папа? – сказала Элли тихо.
– Что детка?
– От Черча нехорошо пахнет.
– Разве? – спросил Луис, тщательно следя за своим тоном.
– Да! – сказала Элли. – Он никогда так не пах! Он пахнет, как… как какашки!