Цитаты из книг автора «Стивен Кинг»

человеческий разум реагирует на сильные травмы в точности так, как кальмар реагирует на опасность – выпускает струю чернил, которые затемняют пространство вокруг него. Ты знаешь, что что-то с тобой случилось и что это было не самым приятным переживанием, но больше ты ничего не помнишь. А если пытаешься вспомнить, то видишь лишь мутную черноту – чернильное облако.

Смущение переросло в жгучий стыд. А тот в свою очередь – в страх. Джесси быстро натянула рубашку и стала спешно ее застегивать. И вдруг почувствовала, что страх и стыд – это еще не все. Внутри пробудилась злость – почти такая же неудержимая злость, которую она испытает спустя много лет, когда поймет, что Джералд прекрасно знает, что она говорит серьезно, но предпочитает прикинуться, что не понимает. Она злилась потому, что не заслуживала того, чтобы ее заставляли чего-то бояться или стыдиться. На самом деле ей нечего было стыдиться. В конце концов это он был взрослым, и это он оставил странно пахнущее пятно у нее на трусах, это ему должно быть стыдно

Больше всего мне хотелось пробить защиту читателей: распотрошить их, изнасиловать и изменить навсегда – лишь одной силой слова. И я чувствовал, что я это могу; что я для этого и предназначен.

Мужчины предпочитают блондинок, потому что с брюнетками труднее поладить…

При встрече люди интересуются чем угодно – прошедшими выходными, поездкой во Флориду, здоровьем, детьми и даже тем, доволен ли собеседник жизнью вообще, а вот про брак никто и никогда не спрашивает.

Словно маленький трудолюбивый бельчонок, Тесс благополучно жила на вырученные за свои труды денежки, не забывая при этом делать «запасы на зиму».

По тысяче двести долларов каждое – у нее выходило более четырнадцати тысяч. Это был ее пенсионный фонд.

– Отнюдь. Я вижу то же, что и вы: ни-че-го. Но аэропорты работают двадцать четыре часа в сутки. Когда это… Событие произошло, здесь, конечно, был мертвый сезон, самое спокойное время. Но я не верю, чтобы хоть несколько человек не пили кофе или не завтракали даже в столь ранний час: сотрудники аэропорта, вспомогательных служб. Может, даже пассажиры, которые оказались в Бангоре пролетом и решили сэкономить на отеле, проведя пять или шесть часов в аэропорту. Когда я спустился с транспортера и огляделся, мне стало не по себе. Почему? Потому что аэропорты никогда не пустуют, точно так же, как никогда не пустуют полицейские участки и казармы пожарной охраны. Вот теперь вы и спросите себя: где тарелки с недоеденной пищей, где полупустые стаканы? Помните недоеденную плюшку и недопитый кофе в кабине пилотов? Здесь ничего подобного нет. Где хоть одно доказательство того, что здесь были люди, когда свершилось Событие?

– Когда вы нас колете, разве из нас не идет кровь? Когда вы нас щекочете, разве мы не смеемся?[29] – Это из Шекспира, верно? – Она снова потерла губы. – Из «Ромео и Джульетты». – Из «Венецианского купца», глупая, – поправил Ворон… но уже с улыбкой. – И ты наверняка не знаешь окончания цитаты. Она помотала головой, что оказалось ошибкой. Приутихшая боль вновь дала о себе знать. – Когда вы нас отравляете, разве мы не умираем? – Он постучал иглой шприца по ноге мистера Фримана. – Подумай об этом, пока будешь покупать напитки.

Я знал его довольно близко на протяжении тридцати лет и могу сказать, что ни у кого из встречавшихся мне людей не было такого самообладания. Если у него все было в порядке, то кое-какую информацию о себе он выдавал в час по чайной ложке. Но если с ним что-то не так, вам этого никогда не удалось бы узнать. Если Энди когда-то и пережил «темную ночь души», как выразился какой-то писатель, он никогда никому этого не расскажет. Он относился к тому типу людей, которые, задумав самоубийство, не устраивают прощальных истерик и не оставляют трогательных записок, но аккуратно приводят в порядок свои бумаги, оплачивают счета, а затем спокойно и твердо осуществляют задуманное.