Аравийский полуостров.
Красное солнце, словно напившееся крови, медленно выползало из-за дальних барханов. Только слабый ветерок подгонял навстречу светилу переливающиеся ручейки песчаной реки. Змеи, скорпионы и небольшие ящерки скользили по этому песку, как по волнам.
Двое сидели на небольших ковриках, подогнув ноги по-турецки. Распущенные волосы чёрного и светлого цветов слабо трепетали. Солнце светило в лицо каждому. Оба устали от роскоши дворца Смуты. Дворец с бассейнами и пальмами был словно оазис среди бескрайней пустыни, но оазис ограждённый, с высокими белыми стенами. Скорее крепость, содержащая в себе всё необходимое для комфортного, роскошного существования. Крепость, со спутниковой системой связи и джакузи. Крепость, построенная на ресурсы того, что хранят в себе недра песков.
– Ну что, батарейка, зарядился? – обронил блондин, думая скорее о кофе, приготовленном на песке в турке, чем о том, сколько ещё часов здесь торчать.
Ночные бдения наскучили блондину. Суфийские мудрости Отшельника Смуты не подходили арийцу.
«Песок – вотчина семитов», – считал Сёма и среди пустыни чувствовал себя неуютно. Как и во дворце. Хотелось в лес и на речку или к морю, так как на родине всё покрыто снегом, а здесь перегреваться не сезон.
– Не полностью. Полностью остатки яда мешают. Урезают возможности, – сухо обронил Скорпион, щупая солнечное сплетение.
– Чувствуешь, где он?
– В том то и дело, что нет. Это как пустота энергоканалов, как холодок, как бессилие, сложно описать. Я просто потерял полный контроль над телом.
– Ну, ничего, восстановишься. Умрёшь или восстановишься. Третьему не бывать.
– Восстановился насколько возможно. Сидеть здесь дальше – только время терять. Завтра уходим, – уверенно донёс свой посыл Сергий.
– Ну, наконец, – загорелся Сёма. – Куда пойдём?
– В горы пойдём, – без задумок ответил чернявый брат.
– На кой?
Сергий почесал нос и признался:
– Пески мне не помогли, может горы мудрее песков. Как насчёт поездки к Живо?
– Индия? В Тибет, что ли собрался?
– Почему бы и нет?
– Да ну тебя, то помирает лежит, то на Джомолунгму собирается, как авторитетный альпинист. Ты опоздал лет на пятьдесят-шестьдесят. Вот раньше бы пошёл, в газету и учебники бы занесли. А сейчас никто и ухом не поведёт.
– А что, хорошая идея… Горы. – донеслось со спины, и рядом с двумя ковриками появился третий – синеглазый богатырь в просторной рубахе.
Сёма почесал переносицу и, вздохнув, отвернулся. Жить под одной крышей с многовековым Отшельником, месяц воочию лицезреть Лилит – первую созданную женщину, тут ещё полубог зачастил. Или бог? Кем он там за свои тысячи лет жизни стал?
– Приветствую тебя, отец, – не поворачиваясь, обронил Скорпион.
Сёма ощутил холод в словах. На брата в последнее время свалилось столько членов семьи, что немудрено было заплутать в собственных чувствах. Оказывается, одних братьев трое: названный, по крови и по роду. И по паре матерей, отцов. Быть где-то в середине этого списка не хотелось. Спросил:
– Родослав, откуда взялся этот Меченный? Чей сын?
– Брата моего, Миромира.
– А можно подробнее вашу иерархию.
– Тебе со всеми делениями?
– Конечно, я ж полиглот, – хмыкнул Сёма.
– У Творца, Рода, Пращура, Ра, называй, как хочешь, было четыре ипостаси в этом конгломерате: Макошь, Мара, Сварог и Световит – боги первой волны. Старшие боги.
Скорпион повернулся:
– Он показывал мне сон, где Световит был сам по себе.
– Так он и есть сам по себе. Всегда. Род же, породив ипостаси, не растворился в них. Это божественный уровень деления автономных сознаний, вам ныне не понятный. – сказал Родослав и сделал эффектную паузу. – Позвольте продолжить. Мир не догматичен, как это стараются преподнести радетели вер. У одних и тех же богов столько имён, сколько придумают люди. Мысль, найдя много сторонников, становиться материальной. Не было адско-райской тематики, но появилась мысль и гляди же – Велес создал резервацию, а Тартар нашёл себе место под Алатырскими горами и Чёрным морем. И Лилит, не вклинивающаяся в современные представления, ушла в прошлое, как Денница проявил себя Сатаной.
Сёма снова вздохнул, мало чего понимая. Родослав махнул рукой, продолжая:
– Если мне объяснять тебе суть Первочеловека, порожденного Макошью и Сварогом, то вообще уснёшь?
– Макошь – богиня-матерь? – тут же спросил Сёма. – Это её изображали толстой бабой пещерные люди?
Родослав вздохнул:
– Изображали. Как только не изображали.
– А Сварог?
– Его изображали символом неба. Триединым, замыкающим на себя правь, явь и навь. Немудрено – он занимался терраморфингом погибающей планеты по прибытии. Имеет право считаться создателем многих привычных сейчас вещей. Вроде одного неба, а не семи, как ранее.
– Замечательно, выходит, первые люди не слеплены, а порождены создателем неба и матерью?
– В каждом из нас заложено ДНК Рода. В каждом боге, полубоге и человеке. Ведь разделив единого человека на мужское и женское, он каждому дал симметричные спирали.
– Кто разделил?
– Род.
– Зачем?
– Для развития. Наша вселенная дуальна, иначе никак.
– А что там дальше с богами? – сыпал вопросами Сёма, словно открыл общую энциклопедию со всеми ответами.
– Старшие боги породили новых богов – богов второй волны, рождённых в этом мире. Все вместе с перволюдьми и их потомками, они поставили Врата. С вратами пришла третья волна молодых богов и все прочие для них стали старыми. Понял?
– Понял. Молодые или новые боги – пришлые. Не рождены они здесь.
– Это боги войны и охоты, пастыри вынужденного позже обстоятельствами животноводства, привычного ныне ремесла, а также нового типа отношений между иными пришлыми расами – торговли. Как следствие, все они привнесли новый виток знаний и мудрости. Но вместе с тем и новые заботы. Велес со своей резервацией и созданием «глиняных» людей, фактически разделил северную расу на арийцев и семитов. Все вместе их сейчас называют индоевропейцами.
– А Меченный чего-кого? – снова спросил Сёма.
– Меченный, как сын Миромира и Лилит, является полубогом второй волны, как и мы с братом. Мы рода из волотов – Световитовой крови.
– Почему он собственно Меченный?
– Мы трое меченных: я, брат и племянник. Денница нас пометил, будучи Наместником. У каждого из нас по три цифры на руке. – Родослав закатал рукав рубахи, оголив три чёрные единицы. – У брата семёрки, у сына его – шестёрки.
– Шестёрки? Это плохо. Почему вы не дали ему имени при рождении? Не о нём ли говорит мир, как об Антихристе?
– Денница сказал, что, когда нарекут его, наступит расцвет Кали-Юги. Так что никто не торопится. То будет время Катарсиса. Много крови. Иудеи прозвали Миромира и меня Гогом и Магогом. Знакомые имена?
Блондин подскочил с коврика:
– Так, Скорп, пойдём в горы, а? Перегруз мозга. Я не понимаю, как Денница стал Сатаной и прыгал между временными потоками, проявив себя раньше, чем он начал жить.
– Подожди. Чую, меня нечто связывает с Денницей. Это имя постоянно вертится на языке, – сказал Скорпион и поймал взгляд отца. – Отец, он как-то влиял на мою жизнь?
– Не всё сразу, – уклончиво ответил Родослав.
– А что же с Колядой?
– Ипостаси Спасителя, как Буддай и Бус Белояр. Ходил-бродил, Коляда, добрёл до Срединных гор. Урала, если по-нашему. Подгорный народец ему меч подарил. Из чёрного булата. Хорошая вещь. Он с ним и пошёл в Тартар за Адамом и Евой. Велес же схалтурил. Вроде умерли они физически, а реинкарнации для них не придумал, замкнул души, захватил. Но не пропадать же добру. В ад поместил свои изобретения, на особый этаж. Это Лилит бессмертие обрела за мучения, как дар богов, а не те двое, модернизированные. Они оказались просто долго живущими. Но и по тысячи лет не протянули. Без ДНК рода оттиск малоэффективен. А его копия тем более долго не живёт.
– Я понял! Понял, почему пантеон язычества развалился, – кивнул Сёма. – Пирамиду иерархии со всеми вашими волнами походу только сами носители званий – волхвы и знали. А одного бога проще почитать. Вот на этом три мировые религии и вывезли, будь то христианство, иудейство или ислам. Как, впрочем, буддизм, иудаизм и всякое там конфуцианство.
– А пророки тебе, святые, апостолы и прочие первозванные, чем не пантеон? – хохотнул Родослав. – О них ты больше знаешь? Или о них тоже только избранные знают?
– Вам с братом может быть и за сорок тысяч лет. И больше намозговать удалось, а мне некогда об этом думать. У человека срок жизни короткий: родился, вырос, туннель, родился, вырос, туннель. Скорп, пойдём уже в горы, а? Живу потрясём, может он тебе акупунтурно куда-нибудь нажмёт, ты и воспрянешь духом и телом.
– Да идём, идём, – отмахнулся Сергий. – Дай с отцом хоть поговорить.
Родослав расплылся в улыбке, глаза ностальгически закатились:
– Вы же молодые ещё. Вам ещё шагать и шагать. Ещё столько грабель по лбу собрать, столько шишек набить. Отделиться, попутешествовать, самим всё увидеть, а потом кивнуть в такт ранее произнесённым словам… Словам родителей.
Сёма развёл руками:
– Какие грабли? Страна зажата в тиски, Эмиссаров что убивай, что нет, мало что меняется, а тут ещё, то ли новая мировая религия, то ли возврат к прошлому, то ли вообще черте что. Мы за Лерой в командировку выдвигались. Нам не до богов, не до демонов. Нас дома ждут. Если вы такая чёткая семья богов, то какого Скорп в больнице очутился сиротой? Если бы не волхв, так и сгинул бы.
– У всего есть объяснение, – помрачнел Родослав. – Он жив потому, что мы приняли решение оставить его.
Сергий повернулся, слова едва не сорвались с уст, но промолчал, поджав губы. Не время разбираться с семьей. В себе бы разобраться.
Сёма прищурился:
– Ты точно сын светлого бога? Или с божественной точки зрения всё это снова не имеет значения? Так может наш мир – тюрьма вселенной? Поназаслали уголовничков, воюют друг с другом. А?
Родослав ещё более посуровел:
– Что с тобой станется, если не будет точки возвращения? Кто ты, если нет памяти прошлой? Как проклятые на вечное скитание цыгане скитаться будете из угла в угол? Или к чему-то придёте? Цыгане вот к морю пришли и счастье своё в нём обрели, став морскими цыганами. Но то не все. Прочие до сих пор скитаются.
Сёма почесал брови, заметил:
– Скорп, ну что у тебя за родня такая пасмурная? Вторую стадию ещё что ли не прошли?
– Стадию? – приподнял бровь полубог.
О проекте
О подписке
Другие проекты