Глава 2 – Положить на всё, что не положено

До следующего клиента оставалось ещё какое-то время. Кира подошла к окну, одёрнула занавеску и подумала: «Может, я тоже лесбиянка»?

Ну бывает же в жизни огорчение. Хотела стать космонавтом, а стала такой же потерянной для общества, как женщина с монобровью, которую в научном мире называют «глабелла». Причём называют монобровь, а не потерянную женщину.

А с такой женщиной и так всё ясно! Сначала будет глупые политические лозунги с трибуны нести, потом расскажет, что работала гинекологом по зову души, а не для шалости. Ну и закончится всё тем, что сидя на пенсии у себя на лавочке во дворе, будет обзывать соседских девочек проститутками. Но с теплотой в голосе.

Кира уже поморщилась, даже не рассматривая такой вариант по жизни, но тут же на передний план вышла Люба с поварёшкой и в галстуке. Раздвинула руки во всю ширь и заявила своё категоричное НЕТ.

«Лесбиянкой? Ну уж нет! Не в мою смену! Какая ещё лесбиянка?! Ты как хочешь, а я люблю сосиски. А если попадутся сардельки – гони их всех на меня, Сол. Пусть даже в сыром виде, но я в любую с таким азартом вцеплюсь, и такое покажу, что у всех вокруг аппетит разыграется. Так что не надо мне тут про «вареники» рассказывать и про «все мужики-козлы». Может и козлы, но не все. Да и вареники я тоже люблю, но исключительно варёные и со сметаной, а не «это вот всё»! Поняла меня?

«Да-нет-наверное», – привычно ответила Кира, не желая точно расставлять запятых.

«Для начала неплохо», – кивнула Люба: «Что же касается моноброви, то художница Фрида Кало с ней неплохо жила и в ус не дула… Ну потому, что усов у неё все же не было! А монобровь была. Глабелла которая. А если не нравится, то пинцет в помощь, пара минут у зеркала и нет никакой лишней растительности. Делов то»!

– А как же мода? И запад, под который мы вскоре прогнёмся? – с сомнением в голосе добавила Кира: «Разве шерстяные лесбиянки сейчас не пик моды в Европе? Ну, с этими мохнатыми подмышками и зимним ковром на лобке с произвольными узорами».

«Плюнь ты на эту моду, дурёха. Если ты страшная, толстая, лысая или сексуально-припадочная в отдельное от работы время, это ещё не значит, что ты лесбиянка», – тут Люба сделала воображаемый голос потише: «Нам ли не знать, что от баб одни проблемы, Сол?»

– Это да, – тут же ответила Солнцева вслух, предпочитая всё же брить подмышки, которые в том же научном сообществе назывались уже – аксиллой. – А меж тем учёными было доказано, что именно запах от потовых желёз подмышками передают информацию о своём владельце обонятельным рецепторам потенциальных сексуальных партнёров. Так может лезбухи небритые просто того… хотят, чтобы точно понюхали?

«Кира, брей бобра везде, где торчит и не выделывайся! И давай лучше на мужиках сконцентрируйся. Свои-то всегда нужное унюхают!» – тут же посоветовало озадаченное Альтер-эго: «Мужики как-то попроще будут и перспективнее. А то что ни встреча, так у тебя коленки дрожат или профессиональная чуйка вылезает. Что ты за солдат любви такой, что на каждой встрече тут же психолога достаёшь? Не надо каждого локаторами своими проверять. Просто займись сексом, а утром уже и расспрашивай… если понравится».

– А что я могу поделать? – возмутилась Кира. – Да, коленки дрожат! Мне страшно и стеснительно приставать. Причём, сразу в интимной области. Я же не ты, чтобы сразу на колено и за шпагу хвататься! Мне привыкнуть нужно к человеку и перестать вздрагивать, когда он гогочет как конь.

«Фу, какая пошлятина!» – тут же возмутилась Люба: «Какая ещё шпага? Говори ясно – член! Тебя люби с первого раза понимать должны, а то второй раз не придут».

– Может лучше – пися?

«Поверь моему опыту, член лучше писи! Пися это что-то детское, нежное, облачное, волшебное. Как будто гномик бегает по травке без трусиков и хихикает. А член это огр с дубиной, который по тем гномикам каждое утро проходится, даже не замечая».

– Люба, угомонись. Я просто к тому веду, что обнять и поцеловать человека – это совсем другое дело. Ощутить прикосновения, поделиться теплом.

«Тактильная проба, короче».

– Да, тактильная. Это мне понятно и приятно. Но предположить при первой встрече нечто большее мне сложно. Сложно даже себе представить! Я, может, стихи хочу. И о звёздах разговаривать. А ты всё о письках думаешь… Изыди, бес! Дева распутная! Брысь!

«Ну вот и хрен тебе тогда лысого, а не мушкетёра со шпагой!» – заржала в голос Люба: «Точнее, ни хрена, ни мушкетёра! А ты так и стой под звёздами и читай себе Есенина. Так как Маяковского она не учила… А-ха-ха! Дура бестолковая!»

– Как ты представляешь себе этот процесс иначе? – всё же поинтересовалась Солнцева. – Вот предположим, что подхожу я к парню на первом свидании. Ну или впервые подхожу к нему, вообще. Глаза у меня горят. Беру его за пуговицу и тяну в сторону? А там что? Справку о ЗППП просить? Или заверение под «честное пионерское», что ничем не болен? Так любой заверит, что мамой клянётся. Мужики ради секса на любые коварства способны. Даже в ресторан сводить.

«Да не надо ничего просить!» – возмутилась Люба: «Просто берёшь за локоть и тянешь в сторону кровати! Локоток-то надёжнее пуговицы будет. А там, застелив свежее бельё, дезодорантами его окуривай, духами и луговой свежестью. А пока дышит полной грудью, желательно сразу с вопросом приставать. Таким, чтобы любой мужик понял. В стиле «хочешь поебаться?». А пока спрашиваешь, а он думает, наклоняйся почаще, роняй что-нибудь. Сиську оголи при случае. Одни мужики глуховаты, больше зрению доверяют. С первого раза могут не расслышать, зато сразу заметят. Если не подслеповатые и очки не запотели. Но тогда на помощь хватательный рефлекс придёт. Протяни титьку гордо и скажи «проверь, товарищ, неужто не настоящая?». Дураки сразу поверят, а умные проверят. Лучше два-три подхода повторить для верности. И поближе подойти, самой дай потрогать. В общем, спровоцировать падение. А он нет-нет, да подхватит тебя под талию. Но лучше в сторону от него сразу падай. Мужики они такие. Любят конкретику, но и против уточнения ничего не имеют. А как скажешь «не желаете ли сексу?», сразу добавь «прямо пися в писю». Чтобы точно никакой двусмысленности не было. Ну а дальше трение, физика, и всё такое. Тут даже ты справишься.

– Люба, что ты несёшь? – возмутилась Кира. – Какие потрогать? Какие наклоняться? Сами-то мужики будут стараться? А? Где конь? Где подвиги? С седла-то хоть слезут? Или мне наверх лезть придётся? Так что теперь, и стремянку в строительном брать?

«Я несу лишь то, что сулит счастье!» – заспорило Альтер-эго: «А парни чаще прямолинейные, чем инициативные. Иногда просто глупые. Пока ты себе свадьбу в голове представляешь и имена выбираешь вашим детям, он просто хочет тебя трахнуть. В ближайших кустах. Без затей. Это раньше нужно было в Крестовый поход отправляться, чтобы на обратном пути обломилось. А теперь только УК РФ – последняя инстанция. И то, если по согласию, то можно почти всё. Вот они этим и пользуются, удава с седла свесив. А ты карабкайся, как по лиане, чтобы как следует сексу в ближайших кустах отдаться».

– Почему сразу в кустах? А если зима? Меня же продует! – тут же разволновалась Солнцева, предпочитая к своим годам секс в комфортных условиях, а не каких-нибудь палатках, автомобилях и скамейках в парке.

Всё-таки уже не двадцать, когда юбку без трусов носила, чтобы божественное прикосновение ощутить через ветер. Ну или более приземлённую прижатость в переполненном автобусе ощущать.

«В лучшем случае – на кровати под винишко поваляетесь. Если на романтика наткнёшься. Такой даже сам вино откроет», – продолжила Люба: «Ну или просто опытный он, прибухнуть любит. С этими мужиками никогда не угадаешь наверняка. Так что не жди, пока следующий сопьётся. Прояви инициативу сама, напади первой! Вдруг у него на вино с собой нет? Добавь! Тебе, вот, жалко?»

– Как нет? – недоумевала Кира, в которой идеальный мужчина всегда должен был быть хоть с минимальным счётом на карточке. – А куда дел? Пропил? Да видали мы таких!

«А вот так! Нет и всё!» – уже истерила Люба: «И что теперь, не секситься?! Да я с тобой надёжнее одно место склею, чем от сладкого в детстве. И сама склеюсь. Ластами».

Спорить с Любой было бесполезно. Лучше было сразу сдаться, пока воображаемой поварёшкой не огрели. Всё-таки подсознание это девяносто процентов разума, а сознание лишь – десять. И видно ему не всё и не сразу. Чего уж говорить об аналитике?

– Да ладно, шучу-шучу. Какая из меня лесбиянка? Я – принцесса! – вздохнула Кира и окинула долгим взглядом кабинет. – Видишь, какая пещера? Или это моё… лежбище?

«Главное, чтобы не превратилось в кладбище… моих сексуальных надежд», – с тоской в голосе добавило Альер-эго через паузу: «Вот напою тебя однажды до беспамятства, и сама всё в руки возьму»!

– Да-да, мне типа только и остаётся, что надеяться на шизофрению в этом вопросе.

«Как бы до мистицизма не дошло! А то от тебя и последний призрак сбежит!»

Кира пропустила высказывание мимо. Просто фон.

Что вокруг неё? Выкрашенные тёмно-синим цветом стены, белоснежный потолок, кожаные кресла с вставками из дорогого массива дерева. Всё как она любит. Жить дорого, роскошно и … не по карману, если папа не помогает, а мама ему не мешает.

Внешний вид самой Киры был таким же, как и кабинет: дорогим и не по карману. Если куртка, то из лучшей кожи. Если кеды, то только брендовые. А на нижнем белье можно было столько сэкономить, что в Турцию лишний раз за пару лет слетать.

В целом она была транжирой, не умеющей откладывать и приумножать. Всё спускала на вещи, которые среднестатистический человек в здоровом уме никогда не купил бы, порой отказываясь даже от полноценной еды. И лишь подростковые затёртые кеды выбивались из общей картины внешнего облика мозгоправки в качестве знака протеста. Потому что – удобные! Им же сноса нет!

Иногда Кира любила суммировать стоимость надетого на неё добра и удивляться своим расходам. Откуда только берётся? Но вещи тешили её самолюбие. Однако, не могли выровнять самооценку. Издержки детских травм периодически выскакивали из лифчика и трусиков от Агент Провокаторович.

Кто посторонний мог бы подумать, что под дешёвыми джинсовыми шортами из Зары Ивановны за три тысячи рублей надеты трусики стоимостью в двадцатку? Да и трусиками назвать эти три верёвочки было сложно. Пауки порой плели более надёжную паутинку.

Кира снова выдохнула. Долго. Внешне она мало чем выделялась из общей масса симпатичных молодых «дам», «не дам» и «дам, но не вам». И определить её возраст сразу было пока сложно. Пока шея не начнёт выдавать, будет держаться.

А если кого спросить, то выдадут разброс от двадцати до сорока лет в зависимости от степени усталости. Всё как у всех: с утра бодрая, адекватная, а к вечеру уставшая и лица на ней нет, в то время как самой хочется сесть на какое-нибудь лицо.

«Пусть даже с усами. Или бородой, чтобы немного щекотало», – тут же подсказала Люба: «Всё-таки забавных ощущений по жизни не так много. А так человек сразу ходит по городу подготовленный. Все усатые и бородатые в душе шалуны, Кира. Иначе зачем им носить эту мохну под носом»?

Кира поморгала, чтобы сменить картинку воображения. Как раз кожа под носом и между губой называлась уже – фильтрум. Та самая ложбинка, которую мужикам можно прикрыть усами или выделить девушкам, если сложить губки уточкой. Но зачем природа одарила людей этим губным желобком, кроме как по приколу ловить снежинки или капли дождя в парке, она не знала. Природа отключила его способности, тогда как собакам, напротив, усилила. Им фильтрум-желобок помогал усиливать обонятельные способности и держать нос влажным, тогда как люди в пыли загазованных городов всё реже различали запахи и их было всё проще обмануть без торчащих волосяных подмышек. Чем парфюмерия и пользовалась, снабжая для обмана Хомо Сапиенса дезодорантами и духами с феромонами. Чтобы не природному чутью доверял, ощущая внутреннюю химию, а больше на статусы в профиле смотрел и анкеты читал на сайтах знакомств.

С той мыслью Кира переключила внимание на себя. Она же какая? Невысокого роста, но и не маленькая, стройная, опять же, небрежно уложенные волосы средней длинны имеет и с блеском в глазах по жизни живёт. В любое время суток где-то внутри души словно прожектор светит, который по-прежнему не меркнет на её пути к любви. Ну и на сдачу любовь к жизни и людям есть. Честно-честно! Слава Богу, в людей она ещё верила. До профессионального выгорания плюс-минус десять лет!

В дверь тихонько постучал следующий по записи клиент. Кира сделала глубокий вдох-выдох, пытаясь переключиться от собственных мыслей и настроиться на клиента.

«Надо хорошенько поработать! Так, чтобы я была довольна собой. Оплата с этого клиента пойдёт на мой роскошный ужин», – подумала Кира и хихикнула.

Теперь она работала только на себя. Любой клиент – это буквально живые деньги! А деньги – та единственная причина, стимулирующая изо дня в день слушать нытье флегматиков, выдерживать давно накапливаемые ужасы сангвиников, отстраняться от напора и паники холериков и разделять отчаяние меланхоликов. Она же с каждым из них наедине против всего мира. А часто один на один со смердящей виной людей, которую им больше не с кем разделить.

В кабинет весьма скромно проникла молодая девушка. Первая встреча с клиентом всегда вызывала некоторое волнение у Киры, несмотря на хоть и небольшой, но всё же опыт работы. А тут такой человек-невидимка. Скромно одетая, из серии «хороших, правильных и скучных девочек-отличниц».