Глава 3 – Красное рождение

Среди шума многоголосья, пока система определяла кандидата-носителя, наиболее близкого мне по «звучанию» волн, я носился духом без плоти по пространству. То ли мгновение, то ли саму вечность от начала существования мира и до момента, когда произойдёт «взброс».

У каждого временного отрезка есть фигура влияния. Человек, который больше всего влияет на историю. В этом конгломерате это определённо был Иосиф Виссарионович Джугашвили. Закоренелый антисистемщик, который в борьбе с царизмом не гнушался и бандитизмом, а затем поднялся от самого дна до руководящих должностей при большевиках и так крепко взял всю новую систему за яйца, что прослыл Вождём в народе и среди ставленников новой политической системы.

Так что я не особо удивился, когда оказался рядом с ним в кабинете. А едва это произошло, система зондирования буквально пропиталась его мыслями и эмоциями. От Вождя исходили волны, а мы на пару с системой ловили их как волнорез.

К этому моменту жизни седой, с подсохшей левой рукой, которую среди людей он предпочитал прятать за китель, с неизменной трубкой в правой руке, он словно посмотрел на меня. А я на миг ощутил все его устремления в будущее.

Ощущая жар в груди от возможных перспектив в том будущем для нового мира, Сталин много курил и размышлял о грядущем. Лорд Уинстон Черчилль писал на этот счёт следующее.

«Сталин обладал большим чувством юмора и сарказма, а также способностью точно выражать свои мысли. Статьи и речи он всегда писал сам, и в его произведениях звучала исполинская сила. Эта сила настолько велика в Сталине, что он казался неповторимым среди руководителей государств всех времен и народов».

Вот и сейчас, считая колоски в снопе зерна герба Советского Союза, и раз за разом вчитываясь в лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», Вождь уже помышлял о звёздах.

После смерти Рузвельта 12 апреля 1945, ярого противника фашизма, в новый путь вёл американцев Трумэн. Человек, который уверял американцев лишь в том, что стоит поддерживать как советов, так и фашистов. И всегда помогать ресурсами той стороне, что на определённом пути исторического отрезка будет слабее.

С такими новыми друзьями врагов не надо. И пока англо-саксонские союзники подсчитывали количество бомб и бомбардировщиков, чтобы окончательно уничтожить промышленный потенциал Советского Союза, стирая его города в пыль так же, как Дрезден, Сталин готов был разделить с «союзниками» Луну.

Эта мысль впервые прозвучит вслух на Потсдамской послевоенной конференции всё-того же 1945 года.

Идея о необходимости поделить территории влияния на «пыльном шарике» застанет всех врасплох.

– Простите, господин Сталин, вы, конечно, имеете в виду раздел Германии? – переспросит Гарри Трумэн.

Сталин неспешно затянется трубкой и внятно повторит:

– Луны. О Германии мы уже договорились. Я имею в виду именно Луну. И учтите, господин президент, у Советского Союза есть достаточно сил и технических возможностей, чтобы доказать наш приоритет самым серьёзным образом!

Одни воспримут это как шутку, другие впадут в осадок.

Черчилль на счёт Сталина добавит в своих дневниках следующее:

«Сталин производил на нас неизгладимое впечатление. Его влияние на людей было неотразимо. Когда он входил в зал ялтинской конференции, все мы, словно по команде, вставали и, странное дело, почему-то держали руки по швам».

Так что пока одни улыбнутся, другим будет не до улыбок. Непросто считать Вождя. Где сарказм, где планирование?

Одно могу сказать точно. К этому времени Советский союз уже обогнал англосаксов в тайном освоении Антарктиды и рассчитывал на лидерство в Арктике, до которой вообще не стоило допускать таких «союзников».

Они не понимали его. Они мыслили приземлённо. Какая Луна? Как до неё добраться? А Сталин знал. И понимал, что может осуществить эту задачу.

Но с оглядкой на приземлённых личностей, приходилось больше рассуждать о людях. Сколько пережил советский народ за годы Войны?

Что же он во главе партии может предложить людям, чтобы облегчить их положение?

Всё начиналось с символов. Так государственный герб СССР символизирует союз рабочих и крестьян, добровольное объединение равноправных союзных республик в едином союзном государстве, равноправие всех наций и выражает идею интернациональной солидарности народов СССР с трудящимися всех стран планеты Земля. Но трудящиеся в тех странах под пятой капиталистов. А это значит, что у гидры ещё много голов. Имя им «рабство», «валюта», «неравенство». Сразить нужно все. Блага распределить для всех и выдать каждому по запросу.

Триллионерам никогда не потратить всех их денег. Но эти ресурсы пригодятся всем и сразу. Голод лишь потому шагает по планете, что одни считают крошки, другие жрут вволю столько, сколько одному человеку ни к чему. Однако, идея коммунизма не в том, чтобы победить страны как территории. Он желает лишь разрушить античеловечный строй и дать дорогу другому, более справедливому распределению ресурсов.

Сталин понимал, что свергнуть эксплуататоров могут в том числе и местные рабочие с крестьянами, а затем разобраться с проблемами в их собственных странах. Они везде составляют большинство в 1945 году. Им бы только дать возможности, чтобы реализовать себя. И заалеют страны!

Символика – первое, что получат те люди. А познав её суть – задумаются. Ведь материки на гербе изображены светло-коричневыми, девизы выведены золотыми буквами по красной ленте. Колосья символизируют жизнеспособность государства, процветание; солнце – свет коммунистических идей, светлое будущее.

Символы говорят, что будущее – для всех!

Мир человека труда полон символизма. Но вместе с символом ему стоит дать и Цель, чем Сталин и занимался, попутно реализуя задуманное.

Теория без практики мертва. И пусть у социалистической системы есть перегибы, но есть и прогресс.

Строя планы для всего человечества в своём кабинете, Вождь оставался спокоен и хладнокровен. План составлен загодя. Осуществляется последовательно. И каждый новый шаг – лишь следующий пункт в нём.

Никто не собирался создавать особых условий для коммунизма ни до, ни во время, ни тем более после Великой Отечественной. Миру дозреть бы до него век-другой. Но условия были созданы раньше. Пусть и не повсеместно. Надо развивать.

Всё, на что могли надеяться советы – это внутренние силы. А силы эти – сами люди огромной страны, которые отдают за неё плоть и кровь.

Думая о них, как об основных кирпичиках грядущего прекрасного здания коммунизма, Вождь всегда смотрел наперёд. «Кирпичики» те должны быть здоровы, крепки телом и духом. Но главное – верить.

Молодой Джугашвили учился в духовной семинарии. Он видел атрибуты старой веры, её изжившую себя систему и понимал её слабые места. Неспроста же тысячи лет веры привели к тотальному безверию на широких просторах необъятной страны. Там люди уже не верили ни в царя, ни в бога. Молитвы мертвы, когда не подкреплены делом.

Большевики же не стали молиться. Они принялись за дело, взяв всё в свои руки. Но свято место – пустым не бывает. Сталин понимал, что людям нужны новые символы веры. И словно подкрепляя эту веру в общее дело, ещё до подписания акта о капитуляции, он подписал указ Президиума Верховного Совета СССР о провозглашении 9 мая Днём Победы.

9 мая – символ новой веры, что сплотит народы. Память о свершённом не может умереть. Она должна жить и передаваться из поколения в поколении.

Забудут – переживут заново.

С этой мыслью я понял, что система нашла носителя. Меня вновь понесло через пространство, чтобы воплотиться.

* * *

СССР.

1945 год. 24 июня.

Однако, первый парад Победы прошёл лишь 24 июня. Его принимал Маршал Советского Союза – Георгий Константинович Жуков. Командовал парадом маршал Советского Союза – Константин Константинович Рокоссовский. Руководил всей организацией парада командующий Московского военного округа и начальник гарнизона Москвы – генерал-полковник Павел Артёмьевич Артёмьев.

Как проходил Парад Победы? Герои Советского Союза в сводном полку несли флаги и знамёна отличившихся в войне частей, а Жуков принимал парад верхом на белом коне. В завершения парада двести воинов пронесли склонённые к земле фашистские знамёна и бросили их на специальный помост у подножия Мавзолея Ленина. Алые флаги победно трепал ветер над стенами Кремля.

Немецкие штандарты были повержены. И глядя на них, валяющихся в куче у ног советов, люди Союза Советских Социалистических Республик надеялись, что никогда более не увидят немецких крестов Бундесвера и чёрных свастик на своей земле.

И как раз в то время, пока сотни ног чеканили брусчатку на Красной площади, где-то в глубинке большой страны закричал мальчик.

Звонко так завопил, словно с матерком. Он как будто с удивлением посмотрел на акушерку, обматывающую ему пуповину нитью.

Мать дала ему имя – Арсений. Отчество от отца досталась – Павлович. А фамилия его была – Фокс. Не русская. Не немецкая. Не еврейская. Скорее – советская.

Глядя на собственные руки, косморазведчик до того разволновался, что закричал уже как следует.

«Во рту-то ни зубика! Где ампула с ядом? Почему никто не отвечает»? – пытался донести он до мира, но получались лишь отдельные звуки.

Сознание записалось, а вот тело починяться не спешило.

Чтобы сильно не голосил, Сене дали титьку. Он затих, начмокивая на рефлексах и обдумывая положение по ситуации.

Выходило, что пока никаких расхождений с историей не предвещалось. Просто первые впечатления проявили себя. Он зацепился за носителя, что уже хорошо. Дальше постепенно возьмёт над ним контроль.

Пока, конечно, холодно, голодно и нет существа слабее и беззащитнее. Но руки матери успокаивали. А питательная смесь быстро согрела и теперь клонила косморазведчика в сон.

Повезло стать человеком.

Но что можно узнать о мире, когда из всех умений лишь возможность мочить пелёнки? Грудь, конечно, приятная, но в целом положение не практичное.

Тогда я с чувством выполненного долга тут же перемотал этот момент вперёд!

Мать, которой были чужды мысли об инопланетных гостях, просто накормила своего сына и уложила спать. А по утру следующего дня взяла газету «Правда» с тумбочки.

Там чёрным по белому было написано следующее: