Часть вторая: «Выживание». Глава 1 – Младший лесничий

Шесть лет спустя.

Широкая дубовая ветка надёжно держала на себе детёныша леса. Он медитировал на любимом дереве в четырёх метрах над землёй. Сидел, поджав ноги под себя. Но так, что они не затекали.

Веки подростка опущены. На вытянутых руках в районе запястья на кожаных ремнях висят два груза по килограмму каждый. На правом плече важно восседает нахохленная белка. Пушистый страж гордо озирает окрестности, прислушиваясь к родному существу – старшему лесному собрату. Ни угрозы от него, ни жажды наживы.

Руки отрока натянуты как струна. Но не дрожат, пообвыклись. Нет и обильного пота. Организм больше не повышал температуру от стресса перенапряжения. Привык. Сознание в расслабленном состоянии. Как выразился дед Всеслав: «Медитативное состояние сосредоточения».

Скорпион познавал себя, контролируя нужды тела и внешние раздражители. В лесу природа поменяла наряды уже шесть циклов. Но про время словно забыл. Оно текло рядом, не касалось мыслей. Краем сознания понимал, что от рождения исполнилось двенадцать вёсен. Но к чему этот возраст? Здесь каждый день – новая жизнь, новое откровение. Старец скучать не давал.

Внизу у деревьев вились ручьи. Скоро май, а снег ещё сохранился в тени тайги. В отдельных дуплах мог залежаться и до июня, пока духота не испарит.

Ветер лениво перебирал волосы лесного жителя. За шесть лет те опустились до плеч. Густые вьющиеся локоны цвета воронова крыла лоснились здоровьем. Крепок, здоров, вытянулся и плечи раздались вширь.

Скорпион поменял ритм дыхания, делая не больше двух вдохов в минуту. Постепенно вынырнул из дебрей вне-сознания, возвращаясь в физический мир. Резко переходить от полного расслабления к резким действиям не следовало. Разум мог взбунтоваться, напоминая про успокоившееся сердце.

«Медитативные техники следует делать в тишине и одиночестве, чтобы никто не мог потревожить покоя сознания», – так поучал волхв.

В лесу было по-весеннему прохладно, но Сергий по пояс обнажён. Одет в просторные серые штаны с широким плотным ремнём на поясе, где удобно пристроился большой охотничий нож в ножнах из оленьей кожи. Небольшой метательный топорик был так же прилажен рядом. На ногах добротно сидели самодельные сапоги, подбитые мехом внутрь.

«Всё что выше пояса – на мороз, всё что ниже – в тепло», – так говорил волхв.

Скорпиона холод не страшил. Третий час сидел без движения, а кожа никак не покрывалась мурашками. Сергий прошёл все стадии хорошей закалки. Ещё с первого года Всеслав заставлял в межсезонье босиком бегать, каждое утро холодной водой поливал. По зиме и вовсе заставлял купаться в снегу. По белому колючему покрывалу и босиком бегал.

«Закаливание организма и лечение навью² в разумных дозах исцеляют организм, ускоряют обмен веществ и подстёгивают регенерацию тканей. Пращуры не знали простуд», – так наставлял волхв.

Скорпиону полюбилась русская баня на дровах. Дед два раза в неделю топил до белого каления, приучал понемногу своим примером сидеть в ней до состояния варёного рака.

Сначала малец с криком выбегал на свежий воздух, едва проникнув в парилку. Дивился, как это деда сидит там подолгу, да ещё и веником берёзовым себя охаживает, а то и дубовым. Затем выходит краснее помидора, обливается студёной водою с колодца или в снег ныряет, а потом снова в пекло. Но личный пример заразителен. Постепенно Сергий и сам приобщился сердце жаром закалять. Добавляя нагрузок, сам стал с дедом в снег прыгать после парилки, а иногда и прорубь на речке делали. Ощущение было, что заново рождался.

Обязательным напитком после бани был квас. Дед смешивал его с разной ягодой, добавлял травок из своих огородно-таёжных запасов. Квас получался великолепным, не хмельным. Расслаблял тело после тяжёлых тренировок и обширного трудового дня, сил прибавлял, бодрил. Разума не туманил.

Сергий отстранился от мыслей. Словно маленьким колокольчиком, на грани сознания, раздался слабый позыв. Внутренний маячок Скорпиона слабо отозвался внутри. Так дед звал загулявшегося в тайге внука к избе.

Между ними давно образовались незримые нити связи.

Скорпион, не открывая глаз и не меняя позы, повёл плечом. Белка мигом спрыгнула с плеча, махнув пушистым хвостом. С любопытством уже с другой ветки она рассматривала, как старший братец накренился вправо, падая с ветки в прошлогоднюю листву.

Не открывая глаз, Скорпион в полёте распрямил ноги, и приземлился, как кошка. Талый снег вперемешку с кучей старой листвы принял мягко, да и суставы размяты, спина укрепились мышцами. Только на земле открыл глаза.

Не сразу удалось падать с такой высоты. На дереве хватало зарубок: там и метр и два и два с половиной, и три… пока не достиг четырёх. Свободное падение с закрытыми глазами приучало тело само реагировать на приземление. Главное – успеть расслабиться. Стать водой. Не быть твёрдым. Воде высота не помеха. Ровно на столько, на сколько позволит сознание… и подстраховка из мха и прошлогодних листьев.

«Доверь падение телу, рефлексы всё сделают за тебя. Не включай сознание и не разобьешься», – так говорил волхв, но всё же долго не повышал планку высоты, пока не окрепли кости и мышцы.

Вот и в этот раз тело рефлекторно выбрало наилучший способ падения. Скорпион подогнул ноги и перекатился через голову, приземлившись без последствий. Помимо рефлексов требовалась гибкость суставов, жил, мышц. Одного расслабления мало. Деда несколько месяцев к ряду ежедневно учил правильно падать, прежде чем стал учить искусству боя.

Кто правильно упадёт, тот обязательно поднимется. Не раз и не два его ещё поваляют в листве волки.

Но едва двенадцатилетний подросток приземлился, как правая рука молнией выхватила из-за пояса топорик, швырнув в соседнее засохшее дерево в десяти шагах. Топорик попал в середину – точно в цель. Скорпион ту же выхватил нож, помедлив секунду, перекинул в левую руку и швырнул на периферии зрения. В последний миг рука дрогнула, нож попал в цель, но рукоятью. Отскочил в тающий снег за деревьями.

– Эх, не обоерукий, – отрок прискорбно бросил взгляд на левую руку. – Подводишь. Надо тебя больше тренировать.

Понуро побрёл за метательными инструментами. Из-за соседнего дерева выдвинулась большое серое чудовище с метательным ножом в зубах. Оно бросило нож в снег и оскалило клыки. Глаза монстра буровили презрительным взглядом: «Слабак! Попадаешь–то всего в девяти случаях из десяти. Позор»!

– Значит, ты меня презираешь? Ррр! – Скорпион тоже воинственно оскалился и направился к лохматому чудищу, широко раздвинув руки и ладони.

«Конечно, презираю. Изюбра ты догнать не можешь, медведей опасаешься, добычу за милю не чувствуешь. Слабый двуногий»! – словно подумал Волк и прыгнул без подготовки, целясь лапами в грудь.

Скорпион извернулся, пропуская прыжок лохматого сбоку, тут же прыгнул вдогонку на спину. Покатились по снегу, набирая в шерсть и волосы колючек, веток и прелых листьев с грязью. Короткую потасовку волк торжественно закончил положением сверху, любезно лязгнув зубами перед самой шеей и вдавив мощными лапами в грудь.

– Ладно, ты опять победил, – сдался придушенный мальчик, когда лапы втоптали в грязь.

Весил волк немало.

– Но следующей весной победа будет за мной, – пообещал поверженный, едва волк убрал лапы с груди.

В качестве признания поражения Скорпион почесал лохматому за ухом, от чего тот блаженно закатил глаза и чуть задрыгал ногой, совсем как домашняя собака. Только к той собаке чужом не подойти – загрызёт.

В конце процедуры волк вернул серьёзное выражение морды, не забыв, однако, большим, горячим языком широко лизнуть мальчика в нос, признавая своего. Затем лохматый собрат скрылся в кустах.

Волхв сказывал, что волка нельзя приручить, одомашнить, но можно заставить себя уважать, заслужить уважение. Серый санитар леса уважает силу, а разумом превосходит любую собаку. Волк одиночка – индивидуалист, не признающий компании. Встречается с добычей один на один, знает, что никто не прикрывает спину, потому ни на кого не надеется. Предусмотрителен. Трижды подумает, прежде чем атакует. Но если атаковал – победа за ним.

Всеслав спас маленького волчонка, угодившего во взрослый капкан, выходил, уберёг от голодной смерти и залечил ногу. Отчего тот навсегда благодарен.

Волк считал деда за мать, приходя на первый зов. Последние четыре года лохматый помощник следил за Скорпионом, помогая тренироваться и охраняя от редких покушений таёжного зверья: медведей волхв сам отгонял, а рыси и волки для ребёнка были не менее опасными.

Скорпион приладил нож и топор на место. Ноги рысью помчали к дому. Перепрыгивая потоки ручьёв и мокрого снега, на бегу вспоминал, как волхв приобщал его к элементарным тренировкам…

– …Пробеги по лесу. Сколько сможешь.

Маленький Серёжка помчался вперёд, не разбирая дороги, широко расставляя ноги. Шум стоял как от стада кабанов. Пробежав чуть менее ста метров, запнулся о корягу, пропахав носом землю.

Деда подошёл, поднял, приложил к окровавленным коленкам подорожник, вытер лицо платком и, смотря в глаза, произнёс:

– Сегодня ты пробежал сто метров, завтра ты должен пробежать сто десять, послезавтра – сто двадцать. Если ты не будешь бегать через несколько лет с тяжёлой сумкой за плечами с десяток километров, ты не достигнешь своей цели, не станешь большим и сильным. Так что всё в твоих руках…

Скорпион хорошо запомнил его слова, подолгу нарезая километраж по лесу, развивая слабые ноги. Лес не беговая дорожка, но если научишься бегать здесь, то на асфальте пробежишь дальше. Выносливость развивается с каждым шагом среди травы ли, снегов ли, проталин или кустов непролазных, коряг дремучих.

Годы спустя таких пробежек беглец бесшумно скользил по весеннему лесу, ничуть не сбивая дыхания. Удерживал постоянную скорость.

Размышляя на ходу, поменял направление, делая широкий крюк к реке, прибавил скорости. Горная речка никогда не замерзала. Круглый год быстрое течение носит воды в дальний путь к морям-океанам, бьют подземные ключи.

Скорпион скинул одежду и с разбега нырнул в холодные воды. Знал места, где можно нырнуть спокойно – до дна несколько метров.

Тело запротестовало. Сердце тревожно сжалось, мышцы сократились, пытаясь вернуть потраченное тепло. Лёгкие сдавило тисками. Сергий вынырнул, послал успокаивающий импульс во все паникующие участки тела и резво заработал руками-ногами, выгребая на мелководье. Течение вынесло, сопротивляясь Горянке, как малец про себя называл эту стремительную непослушную речку без названия.

«Горянка, так Горянка», – не стал спорить деда. Всё одно с хребта течёт, горная.

Полный пробуждённой энергии, Скорпион вышел на берег. Всеслав научил плавать так, что никакая речка не унесёт. Сел на холодную землю, заставляя тело поднять температуру волевым усилием.

«Координирование терморегуляции позволяет не замерзать и не потеть. Твоё тело – персональная тепловая станция. Неиссякаемый источник энергии», – так вразумлял волхв.

Не всё получалось сразу. Скорпион навострился пока делать тело не восприимчивым только к перепаду внешних температур на плюс-минус пять-семь градусов. До деда далеко. Старцу была доступна полная координация внутренней температуры. Врачи бы очень удивились, когда градусник показал бы сорок два градуса, а в следующий раз тридцать четыре. И не было Всеславу худо ни в первый, ни во второй раз.

«Стабильность в тридцать шесть и шесть градусов можно расширить без болезненных ощущений и последствий для организма. Человеческий организм – гомеостат, возвращает всё в привычное русло. Но пределы нормы можно увеличить тренировками. Конечно, более сорока двух градусов тело плохо переносит, так как свариваются белки, а ниже тридцати градусов старайся не опускаться. Тяжело одному возвращаться», – так рассуждал волхв.

Всё же Скорпион вздрогнул, когда ветер прошёлся по мокрой коже. Резво вскочил, накинул одежду. Так же резко, словно спринтер, сорвался с места и на пределе своей скорости помчался вдоль берега к дому. Любил испытывать новые силы, доводя себя тренировками до предела. Деда не раз вразумлял о чрезмерности, но что касалось самоотдачи в тренировках, мальчик упорно выкладывался до последнего, забывая слова «не хочу» и «устал». Просто помнил, что в больнице мечтал о таких тренировках. Во сне снилось, как бегал вдоволь. А ныне сон превратился в явь. Бегать можно было сколько влезет. Никто на посту не поставит.

Дом показался из-за холма. На веранде одиноко сидел деда, попивая чай, настоянный на таёжных травах. Облачко пара поднималось от блюдца и улетало прочь.

Глаза Всеслава были закрыты – размышляет. Скорпион бесшумно подкрался под верандой. Ни одна веточка не треснула под ногами. Приготовился напугать.

– Лучше дрова готовь, – не открывая глаз, обронил дед. – Гость к нам скоро пожалует.

– Как ты меня услышал? Я крался, как дикий кот, – разочаровался Скорпион, выбираясь из укрытия.

– Когда бессилен слух, ощущай присутствие, – ответил с ухмылкой волхв. – Велико тело твоё тонкое. Ты довлеешь над людьми. Всякий заметит то, что аурой зовётся поныне.

Скорпион потянулся к самовару, налил в блюдце чая, уселся рядом. На запах распознал только шиповник. Но деда редко, когда заваривал один ингредиент. Скорей всего ещё двое-трое травок, да только в такой пропорции, что перебивают друг друга и не ощущаешь запаха, но вкус удивительно насыщенный. Одной чашкой редко, когда ограничишься.

За чаепитием назрел вопрос:

– Деда, ты много знаешь, скажи, медитация же пошла из Индии? Всё от йогов?