Глава 7 – ТП со стажем и ученик сатаны

Почти настоящее.

Телефон запищал словно тут же. Соня подскочила.

«Звонок»?

Нет. Будильник.

«Фу-у-х, пронесло», – промелькнуло в рыжей голове: «А то вдруг ещё позвонит. Стыда не оберёшься».

А так не помнит, значит – не было.

Но память стремительно возвращалась. Девушка потерла лоб и попыталась детализировать вечерне-ночные происшествия.

Детали?

На полу валялся ноутбук и пустая бутылка. Пара кровавых капель на ворсе ковра явно не после убийства – винишко. Но убираться всё равно придется.

«Ну и ладно, всё равно на выходных генералить», – отмахнулась Соня.

– Значит, скелеты в шкафах всё ещё только мои, – пробубнила девушка, ощущая необычную свободу от одежды. – Раздели, опять же, по всей поверхности! Уже радует.

«Ой, группа! Пробежка»!

Соня подскочила и поняла, что зарядки сегодня не будет. В голове ком. Во рту кака. А щеки покраснели как помидорки, едва вспомнила о письме.

Подняла ноутбук, открыла.

– О, ответное письмо.

Но в тексте только ссылка. Прошлась… Форум.

– ЧТО?! МОЕ ПИСЬМО ВЫЛОЖИЛ?! – она закричала, но глухо, как Русалочка без голоса.

Куда-то внутрь себя.

История с Золушкой тоже быстро окончилась. Приходило время расплаты за сказки.

Сердце забилось быстро-быстро.

Гнев и страх заполонили Соню, быстро вытеснив пустоту. Она подскочила, оделась. Быстро умылась. Хмель как рукой сняло.

«Использовал»! – стучало в голове.

Зашла в спальню. Все члены семьи ещё спали.

«Никто не видел меня полуголой. Хорошо. А письмо… Ну сейчас я тебе задам взбучку»!

Руки подхватили телефон. Быстро набрала.

«Ты что там о себе возомнил? Я тебе открылась, а ты обсуждать с людьми? Сука ты, а не господин! Больной ублюдок! Вот и верь теперь людям».

В расстроенных чувствах Соня села на кухню и пока кипел чайник, быстро написала ещё более разгромное письмо, закончив фразой: «Встречу – закопаю!»

Затем ещё раз открыла форум, пробежалась по комментариям. Перечитала вдумчиво.

Если подумать, то у письма ни подписей, ни ссылок на почту. Ни имен. Ни телефона.

Ничего, только текст.

– И на том спасибо… Господин чёртов.

Чуть успокоившись, Соня пошла бегать по сонному району.

На набережную к группе не поехала. За руль садиться после превышения дозы алкоголя не следовало. А вот у дома вдоль дороги бегалось так, словно в ноги пружинки вставили.

Такая скорость, ощущение ветра в лицо! Кайф. И всё от едва подавляемого гнева внутри. Он словно давал ей сил.

Пришла домой в бодром расположении духа.

«Будь, что будь».

С той мыслью рыжая чертовка начала собираться на работу, приготовила завтрак. Вдруг ноутбук пискнул.

Ответ пришёл.

– Проснулся, кровопийца!

« Каждый должен пройти через позор и осуждение. Только приняв себя таким, какой есть, человек сможет излагать, как хочет. При этом ничто не мешает ему стать лучше. Мы же убили сразу двух зайцев: ты поборола страх открыться толпе в самом сокровенном, а заодно могла наблюдать их комментарии. И знаешь, что дико? Никто не смеялся над тобой. Напротив, требуют продолжения. Выходит, не такую уж и пошлятину ты написала, да? Даже почти без ошибок… Отредактировал. Не благодари».

Соня подхватила телефон, с ходу ответив пальцами.

«Ах ты, мудак! Встретить бы тебя и начистить лицо. Развел женщину и доволен. Сука-сука-сука»!

Пока рыжая воительница метала молнии в душе и добиралась до работы на такси, на телефон пришло уведомление о новом письме на почту.

Вчиталась уже на рабочем месте, забыв про утренний кофе. Бодрило с утра без всякой химии.

«Хирург не спрашивает какие инструменты ему использовать при операции. Ты просто стала лучше после неё, здоровее. А я подготовил тебя для дальнейшего шага. Только внимательнее: разделяй эмоции и текст. Конечно, я накажу тебя за сомнения в моих действиях, но это будет позже. Сегодня у нас – монохромный мир. Всё четко делится на «до и после» нашего общения. На белое-чёрное. Оглянись, и – оценивай. Живи, Соня. Ощущай!».

В ответ девушке хватило сил набрать лишь одно слово: «писькамуд!», но палец неожиданно стер сообщение, не отправив.

Она вдруг поняла, что сидит и улыбается.

– Зубы сушу? – спросила она у ручки.

А ручка молчит, с колпачком покусанным.

– Похоже, это будет интересная неделька, – добавила она уже карандашу, общаясь как с хорошим знакомым.

Заиграла музыка. Следом за ней из кабинета донеслись едва слышимые вздохи секретарши Зинки.

– Шеф сегодня в ударе, – послышалось от коллег.

– Даже до обеденного перерыва не дотянул, – обсуждали они тихо, но всё же открыто.

Соня хотела что-то добавить, но вдруг поняла, что все мысли только о том, чтобы оказаться в том кабинете.

Это её стоны должны быть, а не Зинки!

Только не с шефом конечно, а с… господином?

Она кашлянула и тактично натянула рабочие наушники.

– Ладно, поиграюсь и брошу, – тут же решила Соня.

«Вирт… он ведь ни к чему не обязывает. Что вообще может пойти не так? Я сама хозяйка своей судьбы. Я – одинокая волчица. Ау-у-у!».

Мысли разгонялись в голове, одна другой краше. Тем самым Соня всё сильнее подсаживалась на новую для себя игру.

* * *

Задолго до этого.

Уже не Кеша, но уважаемый Иннокентий Геннадьевич продолжал слушать истории. Он приучил себя тщательно записывать по памяти всё интересное, что случилось за день. Затем матёрый специалист откладывал блокнот и начинал подбирать ключи к закрытым дверям.

Искать решения – важно.

Работа не по профилю, но для души. И эта самая душа с каждым разом требовала всё больше и задачек сложнее.

Когда удавалось вскрывать запретные замки с лёгкостью домушника, приходило состояние внутренней удовлетворенности. Помогая людям с психологической разгрузкой, на миг массажист сам становился счастливее… Ровно до той поры, пока в кабинет не заходил новый клиент с новыми тайнами.

Тогда всё начиналось по новой.

– Доброе утро, Иннокентий Геннадьевич… Мне вас порекомендовали.

– Доброе? Ну что вы! – отвечал Иннокентий с улыбкой. – Вы только что пришли в кабинет ломки мировоззрения, сочувствую.

Грусть он прятал внутри. Она возникала то ли от того, что за разговоры не доплачивали, то ли от того, что не мог помочь всем, как того хотел. Четырём из пяти – это мало.

– Проходите, раздевайтесь, – продолжал специалист. – Ах, простите. Профессиональная деформация. Оставайтесь в одежде, если просто пришли поговорить.

Визуальный контакт. Новая лёгкая улыбка.

– Что ж, начнём выворачивать вашу душу наизнанку.

Клиенты ценили его за золотые руки и бриллиантовые пальцы в двадцать. Ближе к тридцати его ценили больше за тонкий проницательный ум.

Массажные простыни в кабинете и полки с маслами остались лишь для вида. И пусть из всех важных бумаг и регалий в кабинете только рамка с дипломом массажиста высшей категории, которую постоянно подтверждал, это больше не имело значения.

Разговоры – вот что важно. Потолок не пробить, но свои клиенты боготворят и хватит на этом.

– Иди учиться, Иннокентий, – советовали ему давно знакомые старушки с остеохондрозом и грыжами.

Он улыбался, осторожно выправляя их потертые временем позвонки. Принимал их как дань прошлому, оставляя символические цены для старых знакомых.

– Кеша, когда уже диплом мозгоправа получишь? Я к тебе всех подруг приведу, – вторили им вчерашние студентки, что бросили учебу, едва нашли папиков и жили припеваючи по его совету.

Страна ничего не теряла при таком распределении ресурсов. У кого нет мозгов, тем и не надо. Многим они даже противопоказаны.

Всё равно из них никогда бы не получилось хороших работников.

– Иннокентий Геннадьевич, спасибо, что спасли семью, – всё чаше рыдали важные люди с погонами, в пиджаках или при галстуках на его кушетке.

Он никогда не разъезжал по домам, какую бы цену за сеанс не назначали. И даже не думал двигать вип-персон в списке посетителей, выделяя среди других. Но кивал и записывал, улыбался и отмечал успехи.

Стараясь не утонуть в потоке сокровенных тайн, Иннокентий цеплялся за женские откровения, как за истину, чтобы не утонуть в ориентирах.

«Мужчины – бич всех женщин», – пришёл ко второму большому выводу специалист.

Денег становилось больше, с ними росли возможности, а вот времени оставалось всё меньше. И те же возможности сужали горизонт планирования.

В медицинском институте никогда не существовало заочных отделений. А выделить время в постоянном потоке желающих попасть к нему на приём и учиться как следует на очном отделении Иннокентий позволить себе уже не мог.

Кто-то должен кормить появившуюся семью. Дома ждёт жена. Вот-вот должен одобрить ипотеку банк под строительство дома.

Жену половинку Иннокентий повстречал вне кабинета и любил беззаветно. Он даже не думал совать член в вагины клиенток с тех пор, как надел обручальное кольцо.

По профессиональному это называлось – «завязал». И люди никогда не уточняли, что полностью фраза дополняется «член в узел».

А руки что? Пусть шалят. Руки это другое.

Руки – рабочий инструмент, который приносил домой деньги.

Конечно, многих сводило с ума это чёткое разделение на «дом-работу». Но лишь возмущались лишь в пределах кабинета. В личную жизнь Иннокентий Геннадьевич клиентов не допускал.

Табу.

Жена разделяла его взгляды. Она понимала специфику работу. Она приняла его.

Вместе мечтали о доме и планировали завести детей. Вот только всё время что-то мешало планам. Сначала продавцы чудили с ценами, а как только накопил первоначальный взнос, как хитрожопый риелтор исчез с накоплениями с горизонта. Искать мошенника не спешили. Колесо правосудия забуксовало, списав всё на «сам виноват».

Подкидывала вызовов и система: менялись ставки банков, ужесточались условия кредитов. Требовались всё новые и новые бумаги, дополнительные согласования. Много слов и условностей, заверений в хорошем исходе, но по факту выходило, что не было ни своего постоянного угла, ни детей. Одни мечты.

Томительное время ожидания счастья затягивалось. Иннокентий понимал, что пора что-то менять. И вдоволь наслушавшись историй, он пришёл к одной истине: если нужно чудо, то сделай его сам.