Цитаты из книг автора «Стэнли Милгрэм»

залез в ботинки генерала и пытается командовать армией. Конечно, действие контролировалось человеком, обладавшим более высоким авторитетом.

Главный принцип состоит в том, что действиями испытуемого управляет человек наивысшего статуса. Одновременно у испытуемого возникает необходимость найти последовательную линию поведения. Но такая линия становится очевидной лишь тогда, когда налицо ясная иерархия без противоречий и несовместимых элементов.

Чем объясняются результаты эксперимента: самим фактом, что оба облечены властью, — или их равенством? Иначе говоря, чем обусловлен авторитет: формальным рангом или в значительной степени он зависит от реального положения человека в структуре действия в данной ситуации? Для сравнения: король может обладать колоссальной властью, пока он на троне, но не сможет командовать, окажись он в тюрьме. Основа его власти отчасти обусловлена его реальным функционированием в качестве авторитета, со всеми его атрибутами. Более того, если учесть, что конфликтующие авторитеты не могут одновременно занимать одно и то же место в иерархической структуре, ситуационных выгод, которые получает один из конфликтующих авторитетов, может оказаться достаточно, чтобы переключить подчинение на себя… Но оставим домыслы и перейдем к экспериментальному изучению данного вопроса.

В ходе эксперимента мы наблюдали любопытный феномен. Некоторые испытуемые снова и снова пытались воссоздать осмысленную иерархию. Они старались выяснить, кто из экспериментаторов главнее (ведь неприятно не знать, кто твой начальник!). Некоторые участники были весьма энергичны в этом смысле.

Интересно, что в других вариациях эксперимента никакие шаги жертвы — ни просьбы, ни вопли, ни иные реакции — не давали столь внезапного и недвусмысленного результата. Дело в том, что ключевое влияние исходит с верха социальной иерархии; испытуемый восприимчив к сигналам, идущим сверху, но безразличен к сигналам, идущим снизу. Когда сигнал, поступающий с верхнего уровня, «загрязнялся», цельность иерархической системы разрушалась, одновременно подрывая ее эффективность в регулировании поведения.

Испытуемый оказывается перед лицом двух взаимоисключающих указаний, каждое из которых исходит от авторитетной фигуры. Результат эксперимента показан в таблице 4 и говорит сам за себя. Из 20 участников один отказался от участия до разногласия между учеными, и 18 — в тот момент, когда между авторитетами возникло противоречие. Еще один пошел на шаг дальше. Очевидно, что разногласие между авторитетами полностью парализовало действие. Ни один испытуемый не воспользовался «преимуществом» распоряжения продолжать. Ни разу индивидуальные агрессивные мотивы не заставили кого-то ухватиться за авторитетную санкцию, данную недоброжелательным авторитетом. Напротив, опыт застопорился.

Эти опыты подтверждают существенный факт: решающий фактор — это реакция на авторитет, а не на приказ применять электрошок. Приказы, исходящие не от авторитета, теряют всякую силу. Те, кто пытается доказать, что все дело в агрессивных и садистских инстинктах, которые выходят на поверхность, когда человек получает возможность причинять боль себе подобному, должны принимать во внимание категорический отказ испытуемых продолжать эксперименты. Дело не в том, что делают испытуемые, а в том, для кого они это делают.

Впоследствии многие испытуемые объясняли свой живой отклик гуманными соображениями, не признавая, что имел значение авторитет. Надо полагать, им было приятнее считать, что их действия обусловлены добротой, а не приказом начальства. В ответ на вопрос, как они поступили бы, если бы на месте «ученика» оказался обычный человек, они убежденно говорили, что при первых же протестах остановились бы. Роль авторитета в своем решении они определенно недооценивали. А вообще, так и бывает в повседневной жизни: многие поступки, которые люди объясняют проявлением нравственности, на самом деле обусловлены подчинением авторитету.

Как он говорит, в последующие месяцы эксперимент его не беспокоил: просто было любопытно. По его словам, получив окончательный отчет, он сказал жене: «По-моему, я вел себя правильно. Выполнял приказы, как всегда делаю. И я считаю, что хорошо поработал». А на ее вопрос: «А если бы оказалось, что он умер?» мистер Гино ответил: «Умер так умер. Я делал свое дело».

Прямое и учтивое поведение женщины в ходе эксперимента, отсутствие напряженности и полный контроль над своими поступками, казалось бы, делают неподчинение простым и рациональным действием. Ее поведение соответствует тому, как по моим первоначальным прогнозам и должны были вести себя почти все испытуемые. Как ни парадоксально, Гретхен Брандт росла в гитлеровской Германии и большую часть юности находилась под влиянием нацистской пропаганды. В ответ на вопрос о возможном влиянии этого контекста она медленно отвечает: «Наверное, мы видели слишком много боли».