— Встретимся завтра. Парк Горького, три часа дня. Сделаем фотографии для досье. — Он встал, и Вера снова отметила, что он действительно высокий. — И постарайтесь выглядеть хотя бы терпимо. Нам нужно убедить людей, что мы пара.

— Постараюсь сдержать отвращение, — язвительно ответила Вера.

— Взаимно.

Он ушёл, не попрощавшись. Вера проводила его взглядом — высокая фигура в клетчатой рубашке, слегка сутулая, руки в карманах джинсов.

Совсем не похож на Максима. Совсем.

Вера осталась сидеть, допивая капучино. Рубик точно не одобрил бы этого человека. Слишком правильный. Слишком холодный. Слишком... раздражающий.

И при этом — честный. Прямой. Без игр.

После трёх лет с Максимом это было непривычно.

Телефон завибрировал. Сообщение от Давида:

Забыл спросить. Размер кольца? Нужно купить для регистрации.

Вера набрала ответ:

17. И ничего дорогого. Это же фикция.

Я в курсе. До завтра.

Она убрала телефон и посмотрела в окно. Дождь усилился.

Три месяца с этим человеком. Три месяца притворства.

— Рубик меня убьёт, — пробормотала она.

Но деваться было некуда.

Дома Рубик встретил её обиженным молчанием.

— У меня новости, — сказала Вера, насыпая ему корм. — Плохие новости.

Рубик посмотрел на неё с недоверием.

— К нам въедет сосед. Программист. Невыносимый зануда, который не знает кто такой Муха. — Вера села на пол. — Мы будем притворяться парой. Три месяца.

Кот медленно моргнул.

— Я знаю, это безумие. Но это наш билет в Израиль. Тепло, солнце, новая жизнь. — Она погладила Рубика. — И он... странный. Не такой как Максим. Честный. Прямой. Раздражающий. Но без игр.

Рубик начал есть, игнорируя её монолог.

— Ты его не полюбишь. Я тоже его не люблю. Но нам придётся терпеть.

Телефон завибрировал. Снова Давид.

Ещё вопрос. У вас есть аллергия на что-нибудь? Нужно знать для совместного проживания.

Нет аллергии. У вас?

На кошачью шерсть.

Вера уставилась на экран.

ВЫ ШУТИТЕ?! У меня кот!

Я знаю. Буду принимать антигистаминные. Просто предупредил.

Вы невыносимы.

Слышал уже сегодня. Спокойной ночи, Вера.

Она швырнула телефон на диван.

— Рубик, — сказала она коту. — Кажется, мы влезли в большие проблемы.

Кот промурлыкал что-то, что можно было интерпретировать как «я предупреждал».

И Вера, сидя на полу своей кухни, подумала, что Давид Фридман — это полная противоположность Максиму.

Там, где Максим был гладким, Давид был угловатым.

Там, где Максим манипулировал, Давид был прям до грубости.

Там, где Максим притворялся, Давид говорил правду.

Следующие три месяца будут либо полным кошмаром, либо...

Нет. Просто кошмаром. Никаких «либо».

Но почему-то, вспоминая смущённое лицо Давида, когда он пытался вспомнить художника, Вера поймала себя на лёгкой улыбке.

Глава 4: Репетиция

Вера проснулась от звука уведомления. Шесть утра. Кто, чёрт возьми, пишет в шесть утра?

Давид. Конечно же, Давид.

Доброе утро. Прикрепляю анкету для изучения. 47 вопросов о привычках, предпочтениях и истории жизни. Заполните до нашей встречи. 15:00, не опаздывайте.

Вера уставилась на экран. Сорок семь вопросов. В шесть утра. От человека, с которым она знакома один день.

Она набрала ответ:

Вы в своём уме? Сейчас ШЕСТЬ УТРА.

Я знаю. Я уже час работаю. Время --- деньги.

Некоторые люди СПЯТ в шесть утра.

Некоторые люди неэффективно используют время. Анкету жду к обеду.

Вера зарычала и швырнула телефон на кровать. Рубик, разбуженный её движением, недовольно мяукнул.

— Он невыносим, — сказала она коту. — Абсолютно невыносим.

Рубик зевнул, показывая, что его это не касается.

Вера открыла присланный файл. "Анкета взаимного изучения для создания достоверного образа пары". Боже. Он был серьёзен.

Вопрос 1: Любимая еда?

Вопрос 2: Нелюбимая еда?

Вопрос 3: Аллергии (указать все)?

Вопрос 4: Утренний ритуал (подробно)?

Вера прокрутила до конца. Сорок семь вопросов. Некоторые были нормальными. Другие — абсурдными.

Вопрос 23: Как вы спите? (На боку/на спине/на животе, с подушкой/без, температура в комнате)?

Вопрос 31: Самое неловкое свидание в жизни? (Подробности важны для естественности диалога)

Вопрос 40: Что вас раздражает в людях больше всего?

На последний вопрос Вера мысленно ответила: Программисты, которые присылают анкеты в шесть утра.

Она налила себе кофе и села заполнять проклятую анкету. Если уж влезла в это, надо доводить до конца.

В три часа дня Вера стояла у входа в Парк Горького и мёрзла. Давид

опаздывал. Нет, поправилась она. Давид опаздывал на ТРИ минуты. Что для нормального человека — ничто. Но для того, кто пишет в шесть утра про эффективность времени — лицемерие.

— Вера!

Она обернулась. Давид шёл быстрым шагом, с той же папкой в руках.

Джинсы, тёмная рубашка, очки. Волосы растрёпаны ветром.

— Вы опоздали, — сказала она вместо приветствия.

— На три минуты. Пробки.

— Время — деньги, помните?

Давид поправил очки — жест, который уже начинал её раздражать.

— Вы заполнили анкету?

— Да. Вы?

— Конечно. — Он достал телефон. — Начнём проверку. Любимая еда?

— Паста карбонара. Настоящая, не со сливками.

— Почему вы так агрессивно относитесь к сливкам в карбонаре?

— Потому что это преступление против итальянской кухни!

Давид записал что-то в блокнот:

— "Болезненно относится к кулинарным традициям". Понял.

— Это не болезненно, это правильно! — Вера сжала кулаки. — А вы?

Что вы любите?

— Шакшуку.

— Это что?

— Израильское блюдо. Яйца с овощами, томатами и сыром.

— Звучит просто.

— Потому что это просто. Не нужно устраивать драму из-за еды. Вера глубоко вдохнула, считая до десяти.

— Следующий вопрос.

— Что вас раздражает в людях?

— Педанты, которые всё контролируют, — выпалила Вера.

Давид поднял бровь:

— Записать как есть?

— Записывайте.

— Отлично. Меня раздражают хаотичные люди, которые не могут организовать своё время.

— Я прекрасно организую своё время!

— Вы опоздали вчера в кофейню на семь минут.

— Я не опаздывала! Я пришла в назначенное время!

— Вы пришли в 15:07. Я написал 15:00.

— Семь минут — это не опоздание!

— Для меня — да.

Они стояли посреди парка и смотрели друг на друга с плохо скрытым

раздражением. Мимо проходили люди, некоторые оглядывались.

— Нам нужны фотографии, — сказал Давид, убирая блокнот. — Для

досье. Попробуем выглядеть хотя бы терпимо.

— Я всегда выгляжу терпимо.

— Сейчас вы выглядите так, будто хотите меня убить.

— Проницательно.

Давид достал телефон:

— Селфи у входа. Встаньте ближе.

Вера нехотя подошла. Давид поднял телефон, и она автоматически

улыбнулась — профессиональная привычка дизайнера, которая знает, как

выглядеть на фото.

— Не так, — сказал Давид.

— Что не так?

— Вы улыбаетесь как на корпоративном фото. Нужно естественнее.

— Это МОЯ естественная улыбка!

— Тогда улыбайтесь по-другому.

— Как именно?

— Не знаю! Более... тепло?

Вера сощурилась:

— Вы сейчас учите меня улыбаться?

— Я пытаюсь сделать так, чтобы мы выглядели как пара, а не как коллеги на тимбилдинге!

— Тогда может, ВЫ попробуете улыбнуться? А то стоите как статуя!

Давид попытался улыбнуться. Получилось натянуто и страшно.

— Боже, — сказала Вера. — Это хуже, чем я думала.

— Спасибо за поддержку.

— Ладно. Давайте просто сделаем несколько кадров. Естественно. Без инструкций.

Они сделали пять попыток. На всех получились либо каменные лица, либо вымученные улыбки.

— Это провал, — констатировала Вера.

— Согласен. — Давид убрал телефон. — Может, попросим кого-то сфотографировать?

Они нашли девушку с фотоаппаратом, которая согласилась помочь. Она начала расставлять их в позы:

— Так, давайте более романтично. Обнимите её за талию.

Давид неловко положил руку Вере на талию. Она напряглась.

— Расслабьтесь! — призвала фотограф. — Вы же пара!

— Мы... новая пара, — выдавила Вера. — Ещё не привыкли.

— Ой, как мило! — Девушка защёлкала затвором. — Тогда просто посмотрите друг на друга. С нежностью. Вера посмотрела на Давида. Он посмотрел на неё. Нежности не случилось.

— Может, вспомните что-то приятное? — предложила фотограф.

— Как мы познакомились, — быстро сказал Давид. — В книжном магазине. Ты покупала альбом Мухи.

— А ты даже не знаешь, кто это, — прошипела Вера сквозь улыбку.

— Знаю. Чешский художник. Я посмотрел в интернете вчера.

— Как романтично.

— Я стараюсь.

Фотограф сделала ещё несколько кадров:

— Отлично! Вы очень милые. Сколько вместе?

— Полгода, — одновременно ответили они.

По крайней мере, легенду запомнили. Девушка сбросила им фотографии и ушла. Вера открыла галерею. На фотографиях они выглядели... странно. Не влюблёнными. Скорее напряжёнными.

— Это не сработает, — сказала она.

— Сработает. Нужно просто больше практики.

— Или меньше взаимной неприязни.

Давид посмотрел на часы:

— Мне нужно к маме. Она ждёт. — Он помолчал. — Кстати, в пятницу она приглашает нас на ужин.

— НАС?

— Я сказал ей, что у меня появилась девушка. Она хочет познакомиться.

Вера почувствовала, как внутри всё сжимается:

— Вы сказали ей про меня? Мы же договорились...

— Я не сказал, что это фикция! — перебил Давид. — Я сказал, что встретил кого-то. Она не должна знать правду.

— Значит, нам придётся врать ей в лицо.

— Да. — Давид снял очки и потёр переносицу. — Вы думаете, мне это нравится? Обманывать маму, которой и так сейчас не легко?

— Тогда зачем вы согласились на это?!

— ПОТОМУ ЧТО У МЕНЯ НЕТ ВЫБОРА! — Он повысил голос, и несколько прохожих обернулись. Давид сделал глубокий вдох. — Извините. Я просто... это не легко для меня.

Вера смотрела на него. Впервые она увидела в его глазах не холодность, а усталость и боль.

— Я приду, — тихо сказала она. — В пятницу. Мы справимся.

— Спасибо.

Неловкая пауза.

— Мне действительно пора, — сказал Давид. — Отправлю вам список того, что нужно знать о моей маме. Имя, привычки, важные даты.

— Ещё один список?

— Да. — Он не извинялся. — До пятницы.

Он ушёл, оставив Веру стоять в парке с телефоном, полным неудачных фотографий.

Вечером Вера сидела на диване с ноутбуком. Рубик устроился рядом, мурлыкая.

— Рубик, я влезла в это дело, — сказала она вслух. — С человеком, который меня раздражает. Мы будем обманывать его больную маму. И жить вместе три месяца.

Кот зевнул.

— Спасибо за моральную поддержку.

Телефон завибрировал. Сообщение от Давида.

Информация о маме. Сара Фридман, 65 лет. Любит готовить, особенно

еврейскую кухню. Говорит много, иногда слишком. Будет задавать личные вопросы — будьте готовы. Не упоминайте болезнь, если она сама не заведёт разговор. Она не любит жалость.

Вера прочитала и ответила:

Понятно. Во сколько в пятницу?

"19:00. Адрес отправлю позже. И Вера?

Да?

Постарайтесь выглядеть так, будто вы хотя бы терпите меня. Мама очень проницательная.

Я актриса с большим стажем. Справлюсь.

Это не комплимент.

Не собиралась делать комплимент.

Вера выключила телефон и посмотрела на Рубика:

— Три месяца, Рубик. Мы должны продержаться три месяца с этим человеком. А потом — свобода.

Кот посмотрел на неё скептически.

— Я знаю. Я тоже не верю. Но выбора не было. Билет в новую жизнь стоил дорого. И цена включала три месяца в компании самого невыносимого человека, которого она когда-либо встречала.

Вера прикусила губу и открыла файл с вопросами о Саре Фридман.

Если уж играть спектакль — то хорошо.

Глава 5: Фотосессия и обман

Пятница началась с того, что Вера час выбирала, что надеть на встречу с матерью Давида. Рубик наблюдал за хаосом из одежды на кровати с видом

критика на неудачной выставке.

— Синее платье — слишком официально. Джинсы — слишком расслабленно. Это же первая встреча с матерью жениха, — Вера прикусила губу. — Боже, я схожу с ума.

Телефон завибрировал.

Давид: Не опаздывайте. 19:00 --- это 19:00, а не 19:07.

Вера зарычала и набрала ответ:

Я ЗНАЮ, как определять время, спасибо.

Судя по прошлому опыту --- нет.

Вы невыносимы.

Взаимно. Кстати, мама готовит шакшуку. Надеюсь, у вас нет аллергии на яйца?

Нет. А вы взяли антигистаминные? Рубик очень пушистый кот, шерсть от него по всей квартире.

Уже принял. До вечера.

Вера швырнула телефон на кровать. В итоге выбрала простое тёмно-синее платье и бежевый кардиган — что-то среднее между "я старалась" и "я не перестаралась".

К квартире Сары Вера подошла ровно в 18:58. Давид уже стоял у подъезда, в рубашке и джинсах, с букетом цветов в руках.

— Вы опоздали, — сказал он вместо приветствия.

— Сейчас 18:58!

— Я сказал встретимся у подъезда в 18:55, чтобы обсудить последние детали.

— Вы сказали "в семь вечера"!

— Я написал "встретимся заранее".

Вера сжала кулаки:

— Знаете что...

— Тихо, — перебил Давид. — Мама может услышать. — Он протянул ей цветы. — Держите. Это от вас.

— От меня?

— Вы же идёте знакомиться. Логично принести цветы.

— А вы что принесли?

— Я её сын. Мне не нужно.

Вера взяла букет, кусая губу от раздражения.

— Слушайте внимательно, — Давид понизил голос. — Мама очень наблюдательная. Если мы будем вести себя как враги, она поймёт. Нужно быть убедительными.

— Я понимаю.

— Касания. — Он взял её за руку. Вера вздрогнула. — Видите? Вы реагируете, как будто я вас ударил. Расслабьтесь.

— Трудно расслабиться с человеком, который меня бесит.

— Постарайтесь. Ради мечты.

Вера глубоко вдохнула:

— Хорошо. Я справлюсь. А вы постарайтесь улыбаться хотя бы иногда.

— Я улыбаюсь.

— Это не улыбка. Это оскал.

— У вас тоже получается не лучше.

Они посмотрели друг на друга, и внезапно Вера фыркнула. Давид тоже чуть улыбнулся — настоящей улыбкой, без напряжения.

— Может, если мы будем спорить, это выглядит как флирт? —предположила она.

— Сомневаюсь. Но попробуем. — Давид поправил очки. — Готовы?

— Нет. Но пошли.

Они поднялись на четвёртый этаж. Давид позвонил в дверь, и она открылась почти мгновенно.

— Давидик! — Сара Фридман оказалась невысокой женщиной с платком на

голове и невероятно тёплой улыбкой. Она обняла сына, потом отстранилась

и критически осмотрела его. — Ты похудел! Я же говорила есть нормально!

— Мама, я не похудел...

— Похудел, похудел! — Сара махнула рукой и повернулась к Вере. Её глаза стали мягче. — И это, значит, Вера? Ой, какая красивая!

Вера протянула цветы, чувствуя себя неловко:

— Здравствуйте. Очень приятно.

— Сара, — женщина крепко обняла её, пахло корицей и чем-то домашним.

— Заходите, заходите! Давид, почему ты не сказал, что она такая красивая?

— Я говорил, что она красивая, — пробормотал Давид.

— Говорил симпатичная. Это не то же самое! — Сара затащила их в квартиру. — Садитесь, всё готово!

Стол был накрыт так, будто ждали человек десять. Огромная сковорода с шакшукой, хала, салаты, хумус, запечённые овощи.

— Сара, это слишком много, — начала Вера.

— Что значит много?! Это как раз нормально! — Сара начала накладывать им полные тарелки. — Вера, ты ела сегодня? Ты такая худенькая!

— Я... обедала.

— Обедала чем? Салатиком? — Сара покачала головой. — Нет-нет-нет.

Ешь, ешь! Тебе нужно мясо! Мужчинам нравятся женщины с формами, правда, Давид?

Давид покраснел:

— Мама!

— Что мама? Я правду говорю!

Вера прикусила губу, сдерживая улыбку. Сара была... очень активной. Но в хорошем смысле.

Они начали есть. Шакшука оказалась восхитительной — острой, ароматной, с идеально приготовленными яйцами.

— Это невероятно вкусно, — искренне сказала Вера.

— Вот видишь! — Сара довольно кивнула. — Давид, тебе нужно научиться так готовить для Веры.

— Я умею готовить, мама.

— Яичницу! Это не готовка! — Сара повернулась к Вере. — Он тебе готовит?

Вера на секунду растерялась. Они же не живут вместе. Ещё.

— Иногда, — быстро соврала она.

— Мама, — предупреждающе сказал Давид.

— Что? Я не могу спросить? Я просто интересуюсь жизнью сына! — Сара

не сводила взгляда с Веры. — Ну?

— Пару раз в неделю, — ответила Вера, надеясь, что это звучит правдоподобно.

— Всего пару раз? — Сара нахмурилась. — Давид, почему так редко? У тебя такая красивая девушка, а ты видишься с ней два раза в неделю?

— Мы оба работаем, мама. У Веры проекты, у меня дедлайны...

— Работа, работа! — Сара всплеснула руками. — Жизнь проходит, а вы в работе! Когда я была молодая, мы с твоим отцом виделись каждый день!

— Это было другое время, — пробормотал Давид.

— Время одно! Любовь не меняется! — Сара посмотрела на Веру.

— Скажи ему, Верочка. Скажи, что хочешь видеться чаще.

Вера почувствовала, как Давид напрягся рядом. Под столом он нашёл её руку и сжал — может, для убедительности, может, в поисках поддержки.

— Я понимаю, что у Давида много работы, — мягко сказала Вера. — И честно говоря... — Она посмотрела на него, и внезапно слова полились сами. — Мне нравится, что он не душит меня вниманием. Что у нас обоих есть своё пространство.

Это была правда. Максим требовал её внимания 24/7. Давид же... Давид раздражал её, но не контролировал.

— Ой, умница какая! — Сара улыбнулась. — Мудрая девочка.

Пространство — это важно. Но и близость важна! — Она подмигнула. — Так что, когда свадьба?

Вера поперхнулась чаем. Давид закашлялся.

— Мама! — выдавил он. — Мы... мы только полгода вместе!

— И что? Полгода — это много! Я твоего отца три месяца знала, когда он сделал предложение!

— Это было в 1980-м, мама!

— Любовь не зависит от года! — Сара повернулась к Вере. — Верочка, ты хочешь детей?

— Я... когда-нибудь, наверное, — Вера чувствовала, как горят щёки.

— Когда-нибудь — это хорошо! — Сара довольно кивнула. — Давид, слышишь? Она хочет детей!

— Мама, мы ТОЛЬКО познакомились!

— Полгода — это не только! Наше поколение в вашем возрасте уже имело несколько детей!

Давид закрыл лицо руками. Вера изо всех сил старалась не рассмеяться.

— Сара, — осторожно сказала она, — мы не торопимся. Хотим сначала

узнать друг друга получше.

— Умница! Правильно! — Сара похлопала её по руке. — Не то что некоторые, кто женился через месяц, а потом разводятся. — Она посмотрела на Давида многозначительно.

Повисла неловкая тишина. Вера вспомнила — у Давида был брак. Неудачный.

— Мама, — тихо сказал Давид. — Не надо.

Сара вздохнула:

— Извини, Давидик. Просто я так рада, что ты встретил хорошую девочку.

— Она посмотрела на Веру с теплотой. — Ты хорошая, Верочка. Я вижу. И главное — ты на него не так смотришь, как та.

— Как та? — не удержалась Вера.

— Как на кошелёк. — Сара поморщилась. — Его бывшая жена любила деньги больше, чем его. Я сразу видела, но он не слушал.

— Мама...

— Что? Правда же! — Сара налила Вере чай. — А ты смотришь на него по-другому. Иногда с раздражением — это я заметила, — она усмехнулась, — но не с расчётом. А раздражение — это нормально. Я на Моисея тоже иногда злилась. Он храпел как трактор!

Вера не удержалась и рассмеялась. Давид посмотрел на неё — удивлённо, но с благодарностью.

— Вот! — воскликнула Сара. — Вот такой смех мне нравится! Искренний!

Остаток вечера прошёл легче. Сара рассказывала истории — про переезд в Израиль (мы приехали с двумя чемоданами и большими надеждами), про молодого Давида (разобрал телевизор в пять лет — отец был в шоке), про мужа (пятьдесят семь лет — это не возраст, но курение его

убило).

Вера слушала, задавала вопросы, и где-то между историями и смехом почти забыла, что это всё — игра. Почти.

Они вышли от Сары около десяти вечера, нагруженные судочками с едой.

— Она потрясающая, — сказала Вера, когда они спустились во двор.

— Я знаю. — Давид остановился у скамейки. — И спасибо. Ты... справилась хорошо.

— Ты тоже. Почти не поправлял очки.

— Заметила?

— Трудно не заметить. Ты делаешь это каждые две минуты.

Давид осознанно убрал руку от лица:

— Нервная привычка.

— Знаю.

Они помолчали. Холодный ноябрьский ветер гонял листья по двору.