Я смотрел на Одри и с каждым ее вздохом, с каждым взмахом руки, полным отчаяния и гнева, с каждым словом понимал: она переживает на самом деле. Она не фальшивая.
Воробушек, ептыть. Сидит в одеяле, сверлит меня огромными глазками и еще на подозревает, что развода я ей не дам. И причина у меня, как у взрослого двадцатидевятилетнего мужика очень уважительная!
Потому что мне бабушка запретила.
Это деловое соглашение. Ничем не хуже любого другого. Стало быть, с чего это я должен вести себя с ней иначе, чем с любым другим поставщиком услуг? Лишь потому, что она не воду в офис, к примеру, доставляла, а ноги раздвигала? Увольте.