– Я – Амид, сын Майры, вернулся с войны, поэтому был с оружием. Больше не считаю нужным что-то объяснять Вам. До свидания.

– Её дети мертвы и это все знают, – неприятным голосом выкрикнул мне в след сосед.

Но я уже не оборачивался к нему, а вместе с Абдулом направился искать рынок. Проходя небольшие улицы, разглядывая нищих людей, я всё кружил в своих мыслях, хотел поскорее забрать свои деньги у Хабиба, чтобы начать богатую жизнь где-нибудь в Европе. Увидев перед собой прилавок с разными овощами и фруктами, Абдул тут же принялся выбирать и покупать что-то для матери.

– Отбери мне лучших персиков! – крикнул Абдул продавцу.

Мужчина с огромным удовольствием начал отбирать красивые фрукты. Я же отошёл смотреть бобы, как вдруг моё внимание привлёк маленький оборванец, лет 9. Парнишка внимательно следил за продавцом, а сам тянул руку к коробке с конфетами. Улыбнувшись, я скрестил руки на груди и начал внимательно наблюдать за воришкой. Наконец, заметив, что продавец отвлёкся, парнишка тут же схватил в охапку конфеты и, запихав их в карман, пулей убежал прочь. Заметив это, его тут же схватили другие торговцы и, таща за руку, начали отчитывать. Я вспомнил своё нищее девство и лишь с улыбкой наблюдал за всем этим, пока не увидел, что мужчины взяли в руки деревянные палки и начали ими со всей силы бить по руке ребёнка, старательно пытаясь сломать ему кость.

– Эй! – выкрикнул я, подбежав к ним. – Что вы делаете? Вы же сломает ему руку!

– И что?! – возмутился рыночный толстяк. – Да за воровство ему её отрезать полагается, пусть нам скажет спасибо. Бейте этого вора, достал он меня!

– Подождите! – Выкрикнул я. – Я заплачу вам, дайте ему пакет конфет.

– Зачем тебе это? – возмутился продавец. – Этих курдов убивать надо, а не защищать.

– Дайте пакет конфет, – грозно повторил я. – Я Вам заплачу.

Мужчины переглянулись. Недовольно толкнув плачущего пацанёнка, они разошлись по своим прилавкам. Я вынул пару долларов и протянул их продавцу конфет.

– Доллары? – удивился мужчина. – Но у меня нет сдачи на такие деньги.

– Сдачи не надо, – ответил я и, забрав целлофан со сладостями, подошёл к парнишке.

Видно было, что парень пытался сдержать боль и не плакать, но рука явно была уже переломана. Тяжело выдохнув, я спросил его:

– Ты знаешь, где у вас больница?

– Она только одна в городе и идти надо долго, – сжимая от боли зубы, говорил мальчик.

– Как звать тебя?

– Мерван, а тебя?

– Амид, ты хотел есть? – поинтересовался я. – Поэтому воруешь?

– Амид! – раздался крик Абдула сзади. – Ты чего тут присел? Это ещё кто?

– Пацану руку сломали, он конфеты украл, – ответил я, встав с места.

– Правильно сделали, – возмутился Абдул. – Ты офигел, малой, еду таскать без разрешения?

– Да перестань, – толкнул я друга в плечо. – Я тоже в его возрасте выживал именно так.

– Давай теперь всех воров жалеть, – возмутился друг.

– Слушай, ты иди с покупками домой, а я отведу Мервана в больницу.

– Отлично, можно спросить? – шепнул мне на ухо Абдул. – Какого чёрта ты делаешь? Откуда это милосердие?

– Не знаю, просто хочу помочь, хочу сделать то, что мне в своё время никто не сделал.

– О Боже, ладно, только недолго, не заставляй нас потом искать тебя.

– Договорились, – с улыбкой пожал я руку брату и махнул мальчику, чтобы он меня вёл к больнице.

Шли мы долго, я думал, что сапоги сотру о землю. Всю дорогу я смотрел на смуглого ребёнка в красной футболке и черных шортах и где-то в глубине души очень жалел его и понимал, что вырастит он таким же жестоким человеком, как и я. Неожиданно парнишка остановился и, всхлипывая, сказал:

– Вон она, больница.

– Прекрати реветь, перелом – это еще не огнестрельное ранение. Учись выдерживать удар, иначе не выживешь. Почему тебя назвали курдом? – поинтересовался я, направляясь к какому-то серому зданию, напоминающего развалившийся приют.

– Курд – это моя нация, тут часто обзывают так.

– Почему позволяешь это? Ты мужчина или кто?

– А что я могу сделать? – снова возмутился мальчик, не выдержав и заплакав.

– Когда не можешь драться, бери кирпич и бей по голове. Запомнил?

– Меня тогда точно убьют.

– Ты просто трус, вот и всё.

– Простите? – резко прервал нас худощавый мужчина со светлой кожей и светло голубыми глазами.

Этот контраст тут же дал понять, что данный человек не араб. Я улыбнулся ему и сказал:

– Ас Саляму Алейкум, док. У этого парня кажется перелом, осмотри его.

– Здравствуйте, я проведу вас к травматологу.

– Ты не мусульманин? – с улыбкой спросил я.

– Извините, вам тоже мира и вашему дому. Да, я – христианин, доктор Вислав, – представился мне мужчина, протянув руку.

Я посмотрел на его вытянутую руку и вскипел. Ничего личного, но услышав, что он иноверец, я всего лишь выдавил на себе мерзкую улыбку и сказал:

– Осмотри пацана и отпусти нас, я спешу.

Заметив мой грубый тон и ненависть к себе, доктор с улыбкой покачал головой и поспешил войти в больницу. Пройдя по серому коридору, с разбитым кафелем на полу, док вошёл в маленькую палату и попросил мальчика сесть на скамейку.

– Вашему сыну нужен рентген.

– Это не мой сын, – не меняя свой недовольный тон, отвечал я.

– Брат? – поинтересовался доктор.

– В угадайку играть будем? Нет, я не знаю его, ему на рынке за воровство палками руку переломали.

– А вы пожалели и привели его ко мне?

– Что мне оставалось делать? Добить?

– Вы что приезжий? – поинтересовался доктор, открыв какую-то банку с мазью и осторожно намазывая на кисть Мервана.

– Как понял?

– Местные никогда бы не пожалели вора, первый раз вижу подобное добро тут.

– А сам что забыл тут? – спросил я врача.

– По врачебным делам приехал из Англии. Как тебя звать и откуда ты?

– Я – Амид, и дальше тебя не касается. Жду пацана снаружи.

Ответив доку, я вышел из палаты и направился к выходу. Ощутив на себе пристальный взгляд, я развернулся. В самом конце коридора стоял босой мужчина, одетый в какие-то тряпки, напоминающие огромный коричневый мешок. Лицо разглядеть не получалось, на голове, подобно капюшону, свисала мешковатая одежда. Не обратив на него никакого внимания, я вышел во двор и уперся спиной о стену госпиталя. Смотря на небо, я начал размышлять о том, что мне делать дальше и как быть. На голову свалилась целая семья, непонятный город, еще двое солдат стали мне братьями и у нас есть дядя, который может с лёгкостью сдать нас властям. Как быть? Как дальше действовать? Тысячи мыслей сводили меня с ума. Как же я ненавидел влипать в тяжёлые ситуации. Но неожиданно меня похлопал по плечу доктор.

– Я наложил гипс на его руку, там всего лишь трещина, он скоро поправится.

– Так быстро? – с удивлением спросил я, смотря на счастливое лицо мальчика.

– Почему быстро? Наоборот долго возились.

– Хорошо, пошли, Мерван.

Парнишка осторожно обнял доктора и поспешил за мной. Отдаляясь от больницы, я услышал крик дока:

– Амид!

Обернувшись к нему и посмотрев на него, док сказал мне:

– Спасибо тебе, что не остался безразличным.

Я ничего не ответил врачу и поспешил уйти от этого места подальше.

– Разве мы не должны были ему заплатить? – поинтересовался Мерван.

– Я бы на твоём месте заткнулся и быстрее показал свой дом.

Мальчик тут же замолчал и ускорил шаг. Проходя какие-то трущобы, грязные дороги, дома, напоминающие руины, мы наконец-то дошли к какому-то каменному, грязному дому. Открыв деревянную дверцу, Мерван начал кричать:

– Синем, Синем! К нам гость!

– Тише, Мерван, кто там?

Ко мне на порог вышла смуглая девушка в мятой длинной юбке. Поправляя свою малиновую косынку на густых волнистых волосах, красивая смуглянка спросила меня:

– Мира Вам, что-то хотели?

– Для начала я хотел узнать, почему твой сын шатается один по рынку и грабит прилавки?

– О нет, опять? Умоляю Вас, это больше не повторится.

– Я задал вопрос, не умоляй меня, а по факту отвечай.

– Это не сын мой, а брат.

– Где родители? – грозно спрашивал я, рассматривая нищий и пустой дом девушки. Зато в нем я заметил хороший холодильник в комнате и диван.

– Родители погибли, и мы с братом живём вдвоём.

– Как вдвоём? – удивился я. – Органы опеки знают?

– Кто?

– Ах, да, я же забыл, что вы – деревенская дыра. Ну, и на какие деньги купила такой холодильник, мебель? Откуда у нас такой заработок, а? – улыбаясь, спрашивал я, подходя ближе к девушке.

Синем явно перепугалась. Сжав как можно сильнее брата за плечи, она прижала мальчика к себе и выкрикнула:

– Прошу Вас, я работаю у госпожи Мирьем, её муж разбился вместе с нашим отцом – он был их водителем. Госпожа живёт в «зелёном районе», у неё хороший дом и она позволяет мне убираться там, отдает иногда хорошие вещи, мебель, технику. Умоляю, не оскорбляйте дом моего отца.

Наблюдая, как Синем плачет, закрыв лицо руками, я протянул к ней пакет с конфетами и сказал:

– Да перестань ты реветь, я не изверг. Следи за братом, чтобы он дом твоего отца не позорил.

Девушка протёрла свои намокшие глаза и осторожно забрала у меня конфеты. Я развернулся и поспешил вернуться к себе домой. Выбежав на улицу, я услышал, как Синем кричит мне вслед:

– Постойте, как Вас зовут?

– Я – Амид.

– Спасибо Вам, Амид.

Кивнув девушке, я потянул свой шарф вперёд, стараясь скрыть своё лицо от любопытных соседских женщин, и побежал в сторону рынка.

Глава 4. Явление закона

Войдя во двор, я прошел мимо крана, который торчал из земли, и у которого в длинный ряд стояла очередь людей с ведёрками. Проходя мимо очереди, все внимательно смотрели на меня, а кто-то из мужчин даже шушукался, подобно женщинам. Также я заметил очень худую девушку, она единственная стояла в очереди среди мужчин и провожала меня любопытным взглядом.

– А вот и ты! – раздался резвый крик и сильный хлопок по моему плечу.

Обернувшись, я увидел веселого парнишку с пачкой сигарет в руках. Ударив меня по плечу, задорный незнакомец закурил и, потушив спичку, спросил меня:

– Так значит ты и есть Амид?

– Прости, а мы знакомы? – скорчив физиономию, поинтересовался я.

– Вообще должны, я как бы твой друг детства – Хасан.

– Хасан… Рад видеть тебя и будь добр, не смей меня больше так бить по          спине, – недовольно сказал я и поспешил домой.

– Стой-стой, ты куда? Я не слепой и вижу, что ты не Амид, но кто ты? Зачем тут?

– Что значит видишь? Я просто бороду сбрил, вот и не узнаёшь меня.

– Приятель, – улыбнулся Хасан. – Мне то зачем врать?

– Я – Амид, а верить мне или нет – это уже твои проблемы.

– Ничего себе, ты упёртый. И надолго к нам?

– Ещё не решил. Слушай, а что насчёт дяди моего сказать можешь?

– Муфтий Мутамид? О, дядя твой строгий, его тут все боятся, он и есть закон.

– Лучше бы вы Бога тут боялись, а то беспредел на рынках.

– О да, – засмеялся Хасан. – Ты ещё ничего не видел, тут иногда такое бывает, но лучше не вмешивайся, если не хочешь иметь проблем с дядей. Ладно, если что –заходи, я всегда во дворе.

– Давай, Хасан, мира тебе.

Проведя веселого друга взглядом, я побежал к дому, чтобы скорее избавиться от всех этих соседей. Раскрыв дверь, я быстро переобулся и вошёл в спальню. Навалившись на кровать, я стянул с себя шарф и уставился в потолок. Час, два, а может и больше, я незаметно для себя проспал. Разбудили меня голоса Абдула и Лании, они о чём-то громко говорили и хихикали. Медленно раскрывая глаза и поднимая голову с подушки, которую я прилично обслюнявил, я увидел напротив себя Абдула, который сидел спиной к сестре на кровати и, скрестив под собой ноги, заплетал ей косичку. Ничего не понимая, я выпрямился и, с удивлением смотря на них, спросил:

– Вы что делаете?

– О, проснулся? – улыбнулась мне Лания.

– Ты так храпел, мы думали, тебя уже ничего не разбудит, – радостно сказал брат, старательно завязывая резинку на косичке у сестры.

В этот момент в комнату вошёл Халим. Я посмотрел на друга, который стоял в сиреневом фартуке и протирал полотенцем стакан, разинул рот, и с ног до головы осматривал его.

– Чай кому налить? – спросил нас Халим.

– Что…? – еле прошептал я. – Что тут происходит? Я что вечность спал?

– А что не так? – с удивлением поинтересовался друг.

Я резко встал с места и, схватив Ланию за руку, скинул её с кровати вниз.

– Эй, ты чего? – выкрикнул Абдул.

– А ну быстро на кухню и накрой стол! – крикнул я перепуганной сестре.

Лания без лишних разговоров пулей вылетела из комнаты. Я резко выдернул полотенце из рук Халима и швырнул в стену.

– Вы что, башкой стукнулись? Это ещё что такое? Что за фартук? Ты мужчина или кто? А ты, Абдул, что делаешь?

– А что я сделал?

– Что сделал? Сидишь, заплетаешь косички, это нормально? Вы вообще рехнулись? Меня одного волнует, что у нас родственник кади? Вы реально тупые и не понимаете, что нам грозит? Да мы прямо себя под нож закона кладём, а вы косички плетёте и фартуки носите? Вы к себе совсем уважение тут стереть хотите?

– Да ладно, я просто помогаю маме. Что тут такого? – обиженно спросил Халим.

– Для помощи мама себе дочку родила, а ты выполняешь женскую обязанность. А ты, Абдул, – брат, а не сестрёнка. Ведите себя как мужчины. Я так и знал, что всё начнётся с бритья бород, а там пойдёт уже.

– Да не говори ты так, мы ничего криминального не сделали, – встав с постели, возникал Абдул. – А Халим всегда таким тупым был, это не удивительно.

Халим протянул руку к лицу Абдула и показал ему средний палец. Я схватил парней за плечи и, развернув их к себе, крикнул:

– Чтобы я больше этого не видел! Понятно!?

– Что тут происходит? – резко спросила меня мама, как всегда неожиданно оказавшись за моей спиной.

Я осторожно отпустил своих братьев, которые тут же побежали прятаться за спиной мамы, и собрав эмоции в кулак, развернулся к Майре и с улыбкой сказал ей:

– Доброе утро, мама.

– Значит мало того ты проспал весь вечере, утро и день, так ещё проснувшись отчитываешь своих братьев?

– Они немного неправильно повели себя, мама, я не мог не…

– Ещё раз, Амид, ты посмеешь отчитывать братьев за то, что они мне помогают, то из дома не выйдешь как минимум месяц.

Абдул и Халим стояли за спиной мамы и, сделав довольные лица, нагло смотрели на меня. Как же я хотел в этот момент размазать их об стенку, но мне ничего не оставалось, как сжать свои кулаки и тихо произнести:

– Конечно, мама, я больше не буду.

– Вот и хорошо, а теперь за стол все.

Мама снова поцеловала меня в щёку и пошла в зал, а мы, толкая друг друга, вошли на кухню. Недовольно развалившись на диван, я злобно смотрел на свою перепуганную сестру, которая старательно накрывала стол, поставив возле меня тарелку с блинами и стакан с крепким чаем.

– Мне кофе, – выкрикнул довольно Абдул.

Мама так же села рядом со мной и попросила кофе. Взяв в руки блинчик с начинкой, мама его с удовольствием откусила и прожевав сказала:

– Ммм, Халим, дай Аллах тебе долгой и сладкой жизни.

– Спасибо, мама, – покраснев и развязывая фартук, ответил брат. – Вам правда понравилось?

– Очень, сынок, ты у меня золотой.

Я и Абдул, скорчив свои рожи, переглянулись. Посмотрев на блины, а потом на Халима, я выкрикнул:

– Это что, ты приготовил?!

– Ну, да…

– Вот придурок, – засмеялся Абдул.

– Аллах! Абдул, это ещё что такое? – грозно возмутилась мама.

– Просите, – извинился брат, смеясь, посмотрев на меня.

Я с ненавистью взглянул на Халима и молча начал кушать. Блины действительно были очень вкусные. Наконец-то все уселись за стол и с большим аппетитом ели блины и обсуждали предстоящий день. Вдруг из-за соседней стены раздались крики, прервав наши разговоры. Расслышав в мужском голосе бранную речь, я вытянул шею и начал прислушиваться.

– Сынок, – обратилась ко мне мама, погладив меня по руке. – Подслушивать соседей нехорошо.

– Вы слышали, мама? Он кого-то оскорбляет.

– Да, это уже давно. Там живут муж и жена, Фархад и Дея, он давно бьёт свою жену.

– За что? – с любопытством спросил Абдул, откусив блинчик.

– Они давно женаты, а она так и не родила. Бесплодная.

– Что? – снова возмутился я. – Разве за это нужно бить? Вот это тут идиоты у вас живут.

– Почему же? – удивилась мама. – Каждый муж сам в ответе за свою семью и лезть не в свои дела, Амид, тебе не нужно. Я слышала, что ты вчера помог мальчику.

Я недовольно взглянул на Абдула, но друг тут же пожал плечами и сказал:

– Я ничего не говорил.

– Не смотри так на брата, – продолжила мама. – Об этом уже весь двор знает. Я ведь предупреждала, будьте тут осторожны, второй раз потерять вас я не смогу. Всё, теперь кушайте и Амид…

– Да, мама?

– Как доешь, наполни ведро водой.

– А, почему в ванной не моете?

– Вёдра мы наполняем из крана на улице, там источник.

– Хорошо, мама.